۝ ДОКТОР ХАРЛОФФ

ЧАСТЬ I

ЗА 5 МЕСЯЦЕВ ДО ОПИСЫВАЕМЫХ СОБЫТИЙ. ГАМБУРГ

(Книга первая, глава 1)

interval— В Париже мы жили на улице д’Онуреса, недалеко от острова Ситэ. А пятью годами раньше, от моего дома было рукой подать до еще одного острова, того самого, «где собор и могила Канта». Это было в бывшем Кёнигсберге. Теперь мы будем жить на острове Эльбы. А в детстве у меня…
interval— Простите, Дьюи, — прерывает меня доктор Харлофф, — кого вы имеете в виду, говоря «мы»?
interval— Свою жену и сына.
intervalДоктор Харлофф на секунду опускает взгляд в бумаги, разумеется, вычитывая, что никакой жены и никакого сына у меня нет. Намеренно ли я говорю о Татьяне и о Виктóре в настоящем времени?.. Наверное, да. Я поступаю так, следуя инструкциям Эрни.
interval— Хорошо, — продолжает доктор Харлофф, отрываясь от бумаг. — Вы хотели рассказать мне о своем детстве.
interval— Я хотел рассказать вам о своем Острове, но вы меня неучтиво перебили, — отвечаю я. — Мне кажется, что для психоаналитика это непростительная ошибка. Психоаналитик не имеет права перебивать своих пациентов.
intervalЭта фраза заучена мной с вечера. «Побольше раздражайся по мелочам. Если же он станет тебя прерывать, ударься в истерику», — наставлял меня Эрни.
intervalДоктор Харлофф извиняется. Просит продолжать, и я продолжаю.
interval— В детстве у меня был еще один, особенный остров… Херр доктор Харлофф, вам не кажется, что помимо депрессии у меня какая-то странная островная мания?
intervalЭто моя импровизация и, кажется, неудачная: не стоило подсказывать ему диагноз.
intervalНо доктор Харлофф реагирует спокойно:
interval— Всё зависит от того, сами ли вы выбирали места, где вам приходилось жить. Здесь, в Гамбурге, насколько я знаю, квартиру на острове Эльбы вы выбрали по своей собственной воле, не так ли? Или вам подсказал это место господин Гарман?
interval— Скажем так: я знал, что буду жить в Гамбурге, и знал, что буду жить на острове Эльбы. Единственное, о чём Эрни… простите… единственное, о чём господин Гарман не соизволил мне сообщить, это о том, что я буду жить в турчатнике.
interval— Где?!! — доктор Харлофф поднимает бровь.
interval— Давайте не будем об этом, — смущаюсь я. — Тем более что остров на Эльбе мне уже постепенно начал нравиться. Знаете, так бывает: вначале какое-то место кажется тебе противным, а затем находишь в нём скрытое обаяние.
interval— Ну а что вы можете сказать о клинике Шамброль?
intervalЯ теряюсь, не понимая, к чему задан этот вопрос.
interval— Шамброль?.. Клиника, как клиника… хотя, подождите, к ней тоже относится то, о чём я только что говорил. Вначале она показалась мне довольно неуютной. А затем, когда в фойе я встретил эту женщину… я уже не помню, как ее звали, но… как бы вам объяснить… после всего, что со мной произошло, столько заботы и внимания! Я даже чуть не расплакался в кабинете у мадам Фьори.
interval— Вот видите, — произносит доктор Харлофф, что-то помечая в своем блокноте, — вы совершенно случайно вспомнили имя этой женщины.
intervalКто просил меня делать вид, что я плохо знаком с мадам Фьори?!! Подумать только! С самого начала всё идет не по нашему плану. Во всяком случае, сейчас именно этот чортов Харлофф контролирует нашу беседу, а не наоборот, как было задумано.
interval— И как долго вы пробыли в клинике Шамброль?
interval— Час или полтора, не знаю, — неуверенно отмахиваюсь я, с досадой закусывая губу.
interval— Хорошо.
intervalИнтересно, «хорошо» — это хорошо для нас с Эрни или для него? — думаю я.
interval— Шамброль! — восклицает тем временем доктор Харлофф так, будто мысль о Шамброль вызывает у него ностальгические воспоминания. — Парижская Шамброль! Сан-Вердье! — повторяет он, будто смакуя эти слова. — Франция! Париж! Значит, постоянно вы проживаете в Париже, не так ли?
intervalЛибо он намеренно избегает разговоров о моей болезни, либо мне никак не удается эту самую болезнь сыграть. Во всяком случае, сам себе больным я вовсе не кажусь, и это полная катастрофа. Я начинаю раздражаться.
interval— Какая разница, где я проживаю постоянно! В вашей Германии странное отношение к людям: человек без страховки, без кредитной карточки и без прописки для вас уже и не человек вовсе! Вовсе его и не надо лечить, если он болен! Неужели так важно, где ваш пациент постоянно проживает? Мы с вами что, в паспортном столе?!!
intervalКажется, я начинаю заводиться, но херр доктор Харлофф вновь сводит на нет все мои усилия:
interval— Мне просто хотелось понять, почему вы так хорошо владеете немецким языком. В Париже, кажется, не говорят по-немецки, и в то же время вам удается составлять такие сложные фразы! Вы вслушайтесь сами: «человек без страховки, без кредитной карточки и без прописки для вас уже и не человек вовсе». Да сам немец лучше не скажет!
intervalРеально, он издевается надо мной. Немец лучше не скажет… В Париже не говорят по-немецки… Да в Париже, камрад доктор, вас, немцев, ненавидят, и ты это прекрасно знаешь!!! Эрни, где ты там? Этот твой доктор провоцирует меня на бытовой гнев, а не на разговоры о болезнях!
interval— По-немецки я говорю потому, что Франция одним своим боком граничит с вашей Германией, — пару раз вдохнув и выдохнув, отвечаю я.
interval— Вы уже несколько раз произнесли фразу «ваша Германия», Дьюи. Будто вы пытаетесь дистанцироваться от этой страны. Почему вы сказали «с вашей Германией?». Я имею в виду, почему вы употребили слово «вашей», да еще, как мне показалось, с неприязнью? У вас какое-то особое отношение к этой стране?
interval— Доктор, это я должен спрашивать вас, почему то, почему сё. А вы должны мне отвечать.
interval— Хорошо, я отвечу. Мне показалось, что к Германии вы относитесь несколько пренебрежительно. К примеру, это слово… турчатник. Если бы вы употребили его, прожив здесь всю свою жизнь, я мог бы предположить, что вы говорите с нежной иронией. А сейчас… вы ведь только вчера приехали?
interval— Я здесь всего лишь день. Может быть, вместо дурацких разговоров на отвлеченные темы вернемся к тому, что меня мучает?
intervalТак. Это уже хамство. Тут я перегнул палку. К тому же мне нельзя отвлекаться от нашего с Эрни плана: первая тема — тема островов. У меня островная мания. Люди, бредящие мечтой прожить остаток жизни на необитаемом острове, сами по себе есть предмет для защиты диссертации и постановки диагноза. «Склонность к асоциальности» — называется этот диагноз. Эту подробность я узнал, разумеется, так же от Эрни.
intervalОднако мою грубость доктор Харлофф воспринимает как само собой разумеющееся.
interval— Отлично, — спокойным тоном говорит он, — вернемся к тому, что, как вы утверждаете, вас мучает.
interval— В Париже я жил на улице д’Онуреса, недалеко от острова Ситэ. А пятью годами раньше, от моего дома было рукой подать до еще одного острова, того самого, «где собор и могила Канта». Теперь я живу на острове Эльбы. А в детстве у меня был еще один особенный остров под названием Ливиралия, — выпаливаю я заученное, и тут же понимаю, что на этот раз прокололся капитально. Вместо положенного «мы» и «у нас» я говорю «я» и «у меня».
intervalИ, чорт возьми, он, разумеется, всё просекает, но не подает виду. Только лишь делает очередную пометку в своём чортовом блокноте, затем поднимает голову, всматриваясь в мои глаза, которые я безуспешно пытаюсь увлажнить слезами.
interval— Насколько я понял, в Париже и в Кёнигсберге вы жили не на острове, а недалеко от острова. Каждый человек живет недалеко от какого-нибудь острова, Дьюи, но никто не пытается вывести из этого факта логическую цепочку.
intervalВ первый раз за время разговора я по-настоящему теряюсь:
interval— И что теперь?
intervalЯ всегда произношу эту дурацкую фразу, когда растерян. «И что теперь». Наверное, на языке психоаналитика это означает: «Что теперь вы сделаете со мной за мое плохое поведение?»
interval— Остров — символ одиночества, — продолжает рассуждать доктор Харлофф. — Мне кажется, создавая в своем воображении образ острова, вы пытаетесь бежать от реальности.
intervalБинго!!! Именно об этом и говорил Эрни: если Харлофф купится на историю с островом, то диагноз «склонность к асоциальности» у тебя в кармане. Только бы теперь ничего не испортить. «Помни лишь, что когда он заговорит о побеге от реальности и прочей муре, тут же начинай всё отрицать», — вспоминаю я слова Эрни. — «Именно так делают все психи».
interval— Пытаюсь бежать от реальности? — Я презрительно хмыкаю. — Разве это не естественно для того, кто родился при социализме, выиграл в лотерее билет на свободу и лишился при этом всего, что было дорого в жизни?
intervalТеперь, хочешь, не хочешь, но он должен заговорить о моей жене и о сыне. Но не тут-то было.
interval— Под «билетом на свободу» вы подразумеваете свою чудесную иммиграцию на Запад? — интересуется чортов доктор.
interval— Иммиграцию на Запад, да еще чудесную?!! Помилуйте! Во-первых, я не иммигрировал, херр доктор Харлофф, а отправился в путешествие. (Я начинаю по-настоящему раздражаться.) — Иммиграция и тяга к путешествиям — разные вещи. А во-вторых, это путешествие не было таким уж чудесным. Нет, херр доктор Харлофф, под билетом на свободу я имею в виду возможность продолжать путешествовать, не задумываясь больше о финансовой стороне вопроса.
intervalЧорт. Я опять вляпался. Эрни предупреждал: никаких разговоров о деньгах.
interval— Жаль только, что за эту возможность Татьяне и Виктóру пришлось заплатить своими жизнями, — спешно добавляю я, тщетно пытаясь перевести стрелку на тему, которая в самом деле может вызвать у меня сердцебиение.
interval— Вы улыбаетесь?!! — доктор Харлофф поднимает брови.
intervalЧто-о-о?!! Я в самом деле сейчас улыбаюсь?!! Дьюи, ты поганый актер. Ты просто дерьмо, а не актер. И если теперь всё провалится, в этом будешь виноват лишь ты один. Когда ты заговорил о своей жене и о сыне, тебе надо было не улыбаться, а удариться головой об стенку, а потом с залитым кровью лицом запеть что-нибудь веселенькое, желательно на русском языке. Плакали мои восемьсот тысяч евро. Я нищий. Более того: меня поджарят за те долги, которые я уже успел наделать: пятьдесят с лишним тысяч в Париже и около тридцати здесь, в Гамбурге. Эрни не оплатит ни одного счёта, пока я не пройду этот тест. Если всё рухнет, Эрни не станет возиться со мной — он отдаст меня в лапы французской уголовной полиции, лично комиссару Жоресу, и я закончу свои дни в тюремной камере.
intervalПри мысли об этом я вновь улыбаюсь, а затем, глядя на яркое утреннее солнце, пробивающееся сквозь щели в опущенных жалюзи, выдавливаю из себя слезу, тут же взрываясь похожим на кашель хохотом. Сквозь прикрытые веки я вижу лицо доктора Харлофа. Этот седой человечек не так-то прост, и шанс убедить его в том, что я ненормальный, равен нулю.
interval— Вы вспоминаете о погибшей семье с радостью или у вас это, так сказать, нервное? — добивает меня доктор Харлофф.
intervalЕсли я скажу, что улыбаюсь при воспоминании о погибшей семье, сюда мигом примчится комиссар Жорес со своими обвинениями в пособничестве убийству. Если скажу, что это у меня нервное — зачеркну все свои предыдущие потуги. Псих никогда не признается, что он псих.
intervalСпокойно. Спокойно. Что говорил Эрни?.. Никаких углубленных рассуждений, никакой философии. Только лишь эмоции, желательно неадекватные.
interval— Я просто вспоминаю, — отвечаю я, понимая, что на этот раз просрал всё, особенно с фразочкой «билет-на-свободу». Эта хрень с билетом на свободу уже стоила мне того, что мной заинтересовалась французская полиция. — Простите, доктор, я просто вспоминаю…

продолжение

❈ ═══════❖═══════ ❈

назад, на оглавление