☼ Всё меняется

(Книга первая, глава 65)

«Небольшой уютный номер» оказался люксом в центральном крыле отеля, с выходом на огромный балкон, с которого как на ладони был виден город, а также — правое крыло с его широкими, роскошными балконами и окнами, занавешенными дорогими шторами.
К двум часам ночи я наконец-то остался один. Все вопросы с номером решились в ресторане, где к нашему столику был вызван управляющий гостиничными покоями господин Шульц. Выслушав от Петера пожелания, он удалился и появился через полчаса, когда мы уже приступили к поеданию устриц в лимонном соусе. «Господин Пилорамоу, вот ваша карточка-ключ. Третий этаж, апартаменты триста девяносто девять, — сакральным шепотом проговорил он. — Всё, чего вы пожелали, ждет вас под этим номером».
Теперь, оставшись один, я заглянул в довольно вместительный холодильник, замаскированный под резной шкаф, с радостью обнаружив там помимо напитков огромную тарелку с холодным карпом (я попросил господина Шульца принести мне что-нибудь поесть на ночь).
Достав из холодильника банку пива, я прихватил с собой пачку Мальборо с зажигалкой и вышел на балкон, устроившись в мягком кресле перед низким деревянным столиком и положив на него ноги.
Во влиятельности своего нового знакомого Райхзака я убедился только теперь. Судить о его силе можно было по тому, как тщательно были выполнены все мои пожелания. Помимо еды (на случай ночного голода) я попросил также найти мне нормальную одежду — джинсовые шорты, лёгкую майку и кроссовки «АСИКС», вместо надоевшего и сковывающего тело концертного костюма. Затем я пожелал поставить в номер компьютер, если его там нет; а так же подыскать мне какой-нибудь удобный мобильный телефон.
— Какую фирму предпочитаете, Apple… Samsung или что-то экзотическое? — поинтересовался господин Шульц, записывавший в небольшой блокнотик мои пожелания.
Я пожал плечами:
— Прежде у меня был как раз таки телефон Самсунг, но он намок и утонул, когда я… типа, плавал в протоке Эльбы… — Я неопределенно махнул рукой, словно отгоняя от себя мух.
Повидимому, господин Шульц занёс в блокнот и этот факт моей биографии, ибо теперь на резном столе в бархатном чехле лежал непромокаемый, противоударный, пыленепроницаемый, снабженный компасом и встроенным фонариком мобильник той же фирмы «Самсунг», а по центру стола красовался переливающейся заставкой экран монитора, который, нежно мерцая в сумраке моего люкса и отбрасывая на стены причудливые красочные полутона, ожидал окончания моего перекура.
Я же, развалившись в мягком кресле и глядя на крыши никогда не засыпающего портового города, расстилавшегося передо мною, решал уравнение со множеством величин, часть которых была мне неизвестна. И уравнение это никак не желало складываться, ибо помимо «неизвестных», в нём были вполне определенные величины, с которыми я и подавно не знал, как обходиться. Тысячу раз я подумал уже о том, что будь здесь, на этом балконе, рядом со мной Гамлет, он без труда разобрался бы с этим ребусом.
— Итак, что мы имеем, — проговорил я по-русски и вслух, для лучшего усвоения материала. — Я работаю в отеле высшего класса, или как у них называется эта хрень, где останавливаются лишь свои, и все они — денежные мешки. Кто-то по имени Пабло Эс-какой-то узнаёт обо мне («слышал и видел», — гласила одна из заданных величин) и выражает желание со мной встретиться. Тут на горизонте появляется еще одна «величина» — известная или неизвестная? Скорее, неизвестная. Сколько Петер ни говорил, о себе он так и не сказал ничего конкретного. Я знаю, что он является кем-то вроде секретаря при Пабло Эс-каком-то, и что возможности его практически неограниченны, в чём легко можно убедиться, когда лежишь в шикарном люксе, попивая охлажденный «Хайнекен».
— Стой! — воскликнул я, вскакивая с кресла и бросаясь в комнату к компьютеру. — Но Петер при всей его многословности даже не сказал мне, что это за тип, на которого он работает!
Экранная заставка сменилась однотонным голубым десктопом, а через минуту манипуляций мне удалось вызвать на экран окно браузера. Выйдя на поисковик «ГУГЛа», я набрал в графе поиска слово «Пабло». Тот час же поисковая строка раздвинулась, и в ней появились наиболее вероятные варианты поиска: Пабло Пикассо, Пабло Неруда и Пабло Эскобар.
Пикассо отпадал, разумеется, ибо уже не числился среди физически живых; Неруда умер еще раньше Пикассо; а кто такой Эскобар я не знал, но из разговора с Петером помнил, что фамилия евойного Пабло начиналась как раз таки с «ЭС». Поэтому в крайнем волнении я кликнул в эту, третью строчку из выпавшего меню.
Пабло Эскобар — значилось большими жирными буквами в качестве заголовка. И далее:
Пабло Эмилио Эскобар Гавирия — колумбийский наркобарон, террорист. Эскобар заработал огромные деньги на наркобизнесе. В 1989 году журнал «Forbes» оценил его состояние в 47 миллиардов долларов.
— Вот оно! — воскликнул я, оторвавшись от компьютера и бросившись в туалет, чтобы облегчиться после выпитого пива. — Вот теперь всё ясно! Наркобаронам везде у нас почет! То-то вся обслуга прыгает перед этим Петером! А Петер тоже хорош — стать прислужником при таком подонке! Торговля наркотиками — это не только прибыльный бизнес, но и бизнес, убивающий миллионы людей! Я в жизни бы не пошел лизоблюдствовать перед такой мразью!
В крайнем волнении выйдя из туалета, я прошел на балкон, откупорил очередную, третью по счету бутылку с пивом и запрокинул ее над головой.
И что же теперь мне делать? Получается так, что я сижу сейчас в люксе, проплаченном грязными, кровавыми деньгами. И все, кто видел меня в холле отеля с этим Петером Райхзаком, наверняка считают, что я принадлежу к их клану, раз так спокойно общаюсь с правой рукой Эскобара! Вот почему Петер позволял себе такие дерзости по отношению к фрау Мандельс и ко всему отелю в целом! Разумеется, отель зависит от денег наркобарона. Они тут все готовы на цырлах ползать и перед Эскобаром, и перед его секретарем. Но что делать мне? Я не могу теперь принять приглашения! И вообще, если Эскобар — колумбийский наркобарон, значит ли это, что завтра мы отправимся в Колумбию? Ну, конечно, если гамбургских приключений мне еще не хватило, то для ощущения полноты жизни стоит туда поехать — все газеты назавтра будут пестреть объявлениями, что Дьюи Пилорамов пел на празднике в честь Пабло Эс…
— Подождите… — я присел на мягкое кресло, отойдя от балконных перил, через которые в какой-то момент, полный праведного негодования, я чуть не перекувырнулся.
Теперь я вспомнил, что помимо того, что фамилия петерова Пабло начинается с «ЭС», заканчивается она греческим или латинским суффиксом. Что-то типа «андроид»… нет, «андробус»… тоже нет. Кажется, «андрос». Да, так и есть! «эс» плюс «андрос», что в сумме дает «эсандрос».
Некоторое время я тупо смотрел на небо, по черному бархату которого сновали мощные лучи дискотечных прожекторов, а затем, вернулся в комнату.
— Пабло Эскобар, — медленно, почти по слогам, прочитал я. — Родился 1 декабря 1949 года, в Рионегро. Умер второго декабря 1993 года в местечке Медельин. Рост: 1,66 м, образование: Университет Антиокия.
— Я идиот, — констатировал я, не удержавшись при этом и, прыснув в кулак, представив себе этого наркобарона ростом с гриб-боровик, в мексиканской шляпе и кучей «писторилло» за поясом.
— Клоп! — фыркнул я. — Вот под этим журнальным столиком пройдет не пригибаясь, а туда же — миллиардер!
Странно распоряжается жизнь — она делает могущественными и богатейшими внешне ничтожных и уродливых, которые плодят в свою очередь таких же ничтожных и уродливых; тогда как высокие и красивые люди гордо умирают в нищете!
— А блондинов на этой земле становится всё меньше и меньше, — добавил я, подходя к широкому зеркалу, явившему мне мое отражение.
В шортах по колено и в спортивной майке «АДИДАС» я выглядел лучше, чем в костюме с галстуком. Все эти десять дней меня просто изводила обязанность сидеть за роялем в этом дурацком смокинге офисного покроя. И только теперь я вновь стал самим собой.
Выйдя на балкон, я отставил в сторону бутылку с пивом и двадцать раз отжался.
— Интересно получается, — заметил я, — за последний месяц из белотелого, покрывшегося жирком типа неопределенного возраста я превратился в загорелого, сухощавого и где-то даже мускулистого молодого человека! И произошло это совершенно незаметно для меня самого. Как оказалось, всё, что надо было, это минимум жрачки, никакой выпивки, потому что на нее просто не было денег, максимум движения и нервный, напряженный образ жизни.
И вот теперь я снова разлёгся в мягком покойном кресле, попивая пивко. Когда в последний раз я плавал? — одиннадцать дней назад. А бегал? — даже уже и не помню. Вот и напрашивается соответствующий вывод: многие подтянутые и спортивные люди выглядят таковыми не потому, что борются за свое здоровье, а лишь потому, что жизненное изобилие им не доступно. Дай этому аскету возможность жрать внизу в ресторане до пуза, и через месяц он превратится в жирную ленивую свинью.
Вернувшись к монитору, я, на этот раз не торопясь и без эмоций, набрал полное имя покровителя отеля «Стрела» Пабло Эсандроса и, не обращая внимания на выпадающие подсказки, кликнул в «ENTER».
Пабло Эсандрос оказался вовсе не Pablo Esandros, а «Pablo S. Androŝ»; и на «Pablo S. Androŝ» было найдено 746 результатов. Кликнув в кнопку распределения заголовков по временному порядку, я принялся вникать.
Первой записью была статья из Википедии, где значилось: «Пабло С-Андрос, известный художник, состояние которого на сегодняшний день перевалило за несколько миллиардов…»
Откинувшись на спинку стула, я глубоко вдохнул, стерев со лба неожиданно выступивший пот. Всё говорило за то, что на этот раз я читал именно о том Пабло, который обратил на меня внимание и жаждет, по словам его секретаря и доверенного лица, встречи со мной. Вновь прильнув к монитору, я продолжил чтение:
«Родился предположительно в 1968 году…»
— Что значит «предположительно?» — не понял я. — Он что, умер, как и Эскобар?..
«…Родился в Мюнхене, Германия. С самого юного возраста работал на тяжелых работах — грузчиком в портовых городах, на складах и в прочих далеких от искусства местах. Художественный дар проявился неожиданно, когда двадцативосьмилетний Пабло расписал стену одного из подсобных помещений торгового центра в Мюнхене.
После этого на голову Пабло сыплется огромное число заказов, в том числе от сети отелей «Ваш Лучший Отпуск», которые, благодаря его оригинальному, талантливому дизайну, вошли в десятку самых изысканных отелей того времени. С 2002 года работает лишь над картинами.
Пабло С-Андрос — художник-самородок, не заканчивавший никаких школ и университетов. Специалисты утверждают, что такие, как он, рождаются один на тысячу лет, и вся его жизнь является тому доказательством».
Далее, совсем мелким шрифтом, было выведено: «Поддерживает талантливых художников и людей искусства».
А вот это уже было нечто. Это означало, что судьба на этот раз улыбнулась мне. Я попал в «десятку».
Понимая, что все статьи сейчас прочесть просто невозможно, я закрыл вкладку с Википедией и вернулся к результатам поиска. Достаточно было пробежаться глазами по заголовкам, чтобы понять, в какой мир я попаду, если завтра утром карета не превратится в тыкву, а кучер в золотой ливрее — в крысу.
Итак, заголовки гласили:

«Художник Пабло Эс-Андрос устраивает свою персональную выставку в Нью-Йорке».
«Художник Пабло Эс-Андрос устраивает свою персональную выставку в Лиссабоне».
«Художник Пабло Эс-Андрос устраивает свою персональную выставку в Берлине».
«Художник Пабло Эс-Андрос устраивает свою персональную выставку в Париже».
«Художник Пабло Эс-Андрос устраивает свою персональную выставку на Сицилии».
«Художник Пабло Эс-Андрос устраивает свою персональную выставку в Москве»…

Далее тематика сообщений давала крен в сторону явной скандальности:

«Таинственная встреча Пабло Эс-Андроса с Папой Римским Бенедиктом-XVI. Папа плакал как ребенок!»
«О чём говорил Пабло Эс-Андрос с Папой Бенедиктом-XVI?»
«Из непроверенных источников стало известно, что Пабло Эс-Андрос поддерживает опальных ученых, работающих в области ядерной промышленности».
«Сомалийские пираты, увидевшие “Мадонну” Эс-Андроса на одной из захваченных ими яхт, упали на колени и тут же сдались властям. Картина “Мадонна на качелях” оценена в восемь миллионов долларов!!!»
«Богатейший американский промышленник, миллиардер Эл Хуберт покупает “Мадонну на качелях” за шестнадцать миллионов долларов!»
«Всего одного взгляда на картину Пабло Эс-Андроса было достаточно, чтобы Эл Хуберт, вот уже как семь лет прикованный к креслу-каталке, встал на ноги. Профанация или чудо???»
«По непроверенным данным самолет с художником Пабло Эс-Андросом на борту рухнул посреди Тихого океана».
«По уточнённым данным самолет с художником Пабло Эс-Андросом на борту рухнул посреди Атлантического океана».
«По последним данным самолет с художником Пабло Эс-Андросом на борту пропал без вести в Бермудском Треугольнике. Поклонники скорбят».
«Пабло Эс-Андрос одурачил скорбящих поклонников, появившись живым и невредимым на аукционе “Сотбис”».

…Я откинулся на спинку стула, почти насильно отрывая взгляд от монитора. Дальше читать не было смысла. Главным было то, что этот человек помогает художникам, и этот человек не просто любитель искусства, но миллиардер. Это значит, что тот, на кого он положил глаз, уж точно выплывет на поверхность — с помощью связей и денег. И Пабло Эс-Андрос положил глаз на меня. Петер сам сказал: он слышал меня и видел. Где? Об этом я не догадался спросить.
Итак, первая задача была выполнена. Я убедился, что старикашка, встретившийся мне в баре отеля «Стрела», не мыльный пузырь и не пустой звук. Это означало, что всё, о чём мы говорили в ресторане, может обернуться реальностью…
В ресторане, под шампанское и жаркое из оленины, я рассказал ему о своих приключениях в Гамбурге, а так же о том, как некий тип по имени Груби выманил у меня мой паспорт. Признаться в этом было просто необходимо: мне не хотелось скрывать тот факт, что у меня нет документа, удостоверяющего мою личность.
Отсутствие у меня документов нисколько не смутило Петера. «Неужели вы думаете, что кто-то решится спросить у вас документы, пока вы со мной?» — удивился он.
Ощутив себя не столь беззащитным, как в начале нашего разговора, я решил пойти дальше. Покончив с мясом, я допил для храбрости свой бокал, признавшись Петру в том, что история с Интерполом — не какая-нибудь скандальная выдумка, а вполне реальный факт. Петер только лишь отмахнулся салфеткой, лежавшей у него на коленях.
Испугавшись, что наговорил лишнего и явно сгустил краски, я спешно добавил:
— Но вчера мне удалось залезть в интернет (при этих словах Петер как-то странно на меня посмотрел), и я выяснил, что просто-напросто был оклеветан. Если говорить уж совсем точно, то пока я был здесь, в Голландии, в Германии восторжествовала справедливость: меня, кажется, оправдали.
— И теперь вы можете смело возвращаться в Гамбург, — добавил Петер.
— Что?!! — я смутился.
— Ну, вы же находитесь здесь потому, что сбежали от неприятностей, — улыбнулся он. — Теперь, когда неприятности позади и в Гамбурге вам ничего не угрожает, можно возвращаться.
Я смутился еще больше.
— По правде говоря, я не знаю точно, что там происходит. Но перед тем как встретиться с вашим Пабло, я хотел бы туда заехать. В Гамбург, я имею в виду.
— Нет проблем, — ответил Петер, как будто только и ждал этих моих слов. — Завтра же и отправимся.
Оторопев, я поинтересовался, нервно подливая себе в бокал шампанского:
— Вы даже не спрóсите, зачем мне это нужно?
— Ясное дело, зачем, — пожал плечами хитрый старикашка. — Видя во мне определенную силу, вы хотите воспользоваться мной, как прикрытием, и проникнуть в дом, квартира в котором, ваша квартира, возможно, уже опечатана.
Я чуть не свалился под стул — он просто читал мои мысли!
— Я хочу забрать кое-какие вещи, — признался я, имея в виду свой лэптоп.
— Ради бога, — вновь махнул салфеткой Петер. — Тем более, что Гамбург для нас вовсе не крюк, а можно сказать, цель нашего путешествия.
Сделав из этого замечания вывод, что Пабло Эс-Андрос, о котором я там, в ресторане, еще не знал ничего, проживает именно в Гамбурге, я продолжил наступление:
— А если моя квартира в самом деле будет опечатана?
— Сорвем пломбу, войдем, заберем всё, что вам необходимо, и пусть они дальше тыркаются в пустоту, пытаясь прояснить ваше дело. Вы к тому времени будете вне их досягаемости.
Пропустив мимо ушей эту фразу, на которую следовало обратить внимание, я успокоился, перейдя к материальной части нашего договора.
— Я так понимаю, ваш Пабло хочет послушать меня, вроде как живьем…
— День рождения, — перебил меня Петер. — У моего хозяина намечается круглая дата, которую он хочет отметить соответствующим образом. В некотором смысле вы входите в его планы — как артист, разумеется.
— И сколько мне заплатят за… концерт или несколько песен? Чего он от меня ждет?
— Двести тысяч евро вас устроит? — поинтересовался Петер.
У меня перехватило дыхание. Нет, я не мог неправильно услышать. Он так и сказал: «двести тысяч». Четвертая часть страховки, которую у меня забрали. Пять лет работы по провинциям, да еще при самом лучшем раскладе. Десятилетняя зарплата среднего европейца… за один концерт?
— Двести тысяч… за что? — сглотнул слюну я.

В тот момент я не мог поверить, что за один вечер у Пабло Эс-Андроса можно заработать столько денег. Теперь, находясь в шикарном номере «люкс», обеспеченный всем необходимым, что я вскользь, как бы между прочим, попросил, эта вероятность становилась реальностью. Именно поэтому я с таким рвением бросился разыскивать таинственного Пабло в интернете. Когда же стало ясно, что Пабло Эс-Андрос не наркобарон или кровавый диктатор, а настоящий «Художник с большой буквы», помогающий другим художникам, пришло время выяснить еще кое-что.
— Я больше не хочу быть неудачником и безвольным существом, — проговорил я вслух, вновь по-русски. — Теперь, когда жизнь дает мне такой шанс, упустить его означает расписаться в полной своей никчемности.
В самом деле, если прежние мои неудачи можно было оправдать нежеланием марать руки в грязи или погруженностью в творческий мир, то теперь, оказавшись в нужном месте в нужное время, выпустить удачу из рук может только полный идиот. И удача сама шла мне в руки. Если говорить по-честному, даже представить трудно было, что именно теперь надо умудриться отчудить, чтобы просрать этот, на тысячу процентов верный шанс.
Рассуждая таким образом, я вытащил из кармана своего черного пиджака флешку.
— Теперь я хочу убедиться, что Штефан Шулер меня в самом деле обокрал, — вновь заговорил я по-русски. — Но даже если это не так, я всё равно завтра же еду с Петером в Гамбург, забираю из своей квартиры на улице Большого Пенделя вещи и покидаю эту злополучную квартиру навсегда. Затем мы отправляемся к Пабло Эс-Андросу, я получаю от него свой гонорар, возвращаюсь в Париж, ищу хорошего дорогого адвоката и поручаю ему свои дела. Я расскажу ему всю свою гамбургскую историю, и он защитит меня от комиссара Грюнера и от Интерпола. А затем, на оставшиеся деньги я нанимаю частного детектива, который — за сто тысяч уж точно — из-под земли откопает мне Эрнста Тимоти Гармана.

С флешкой, вернее, со скачанным на нее содержимым, дело обстояло именно так, как я и предполагал, то есть, как всегда, плохо. Штефан умудрился «смастерить» (по его же собственному выражению) довольно большую виртуальную книгу из всех материалов, имеющихся в папке. Самым отвратительным и ужасным было то, что соображения Гамлета о заговоре против меня были также искусно вплетены в общую канву повествования. Но подавались они, как бред пациента клиники Большие Пески, страдающего манией преследования и помешанного на «всемирном заговоре». И этот факт немного успокаивал.
А в целом работа, проведенная Штефаном, не могла не вызвать уважения: перевести на немецкий такой большой материал, выстроив его по своей, пусть не самой крепкой логике!
Единственное, что было очень-очень странным, так это то, что многие материалы, использованные в романе писателя Штефана Шулера, написаны были мною уже после того, как злополучная папка была украдена. А это означало, что документы скачивались с моего компьютера не однажды, а с завидным постоянством.
Шокировал ли меня этот факт? Вовсе нет. Как оказалось, в жизни человека, катящегося под откос, наступает момент, когда свободное падение перестаёт пугать, вызывая даже некий трепет в области сердца, сравнимый с приятным волнением или влюбленностью. Именно поэтому, наверное, неудачники не подозревают, насколько они ничтожны: волнение и трепет от падения в бездну затмевают голос их разума.

***

Рассмотрев повнимательнее свой новый шикарный мобильник, выданный мне «в постоянное пользование», я набрал номер фрау Чеснок, лишь в последнюю секунду сообразив, что на часах уже час ночи. После второго гудка я уже готов был повесить трубку, но в этот момент в трубке слегка затрещало, и на том конце послышался усталый, до боли знакомый голос:
— Я слушаю вас.
— Фрау Чеснок, — тихо, будто пытаясь не будить ее окончательно, проговорил я, — это Дьюи.
Если она и спала, то ее сон как рукой сняло.
— Дьюи! Боже мой! Откуда вы? Вы сейчас дома? Я немедленно иду к вам!
— Фрау Чеснок, я сейчас в Роттердаме, — проговорил я с неожиданной нежностью, от которой к горлу подкатила жаркая волна, — но утром я хочу подъехать. Скажите, что там с моей квартирой?
— А что с ней должно быть? — тихо, в унисон со мной, зашептала добрая женщина. — Она стоит, но Вольфганг постоянно названивает: и вам, и мне. При этом еще дней десять тому назад он сообщил, что вы погибли. Утонули, если быть точнее. Но потом, заставив меня проплакать две ночи, сжалился, наверное, и перезвонил, сообщив по очень большому секрету, что слухи о вашей гибели оказались преждевременными. Дьюи, это на самом деле вы?!!
— Я, фрау Чеснок! И я не утонул. Но только пока не говорите об этом никому.
— Грюнер бесконечно о вас спрашивает! Он уверяет, что это очень срочно, что он кое-что обнаружил, но когда я спросила, что именно, он не сказал ничего. Это странно, потому что я знаю Вольфи уже давно, с той поры, когда он еще тут мальчишкой бегал. Если что, он мне всё доверял. Теперь он лишь твердит, что ему немедленно надо связаться с вами, и это — вопрос жизни и смерти.
— В каком смысле? — вновь озадаченно прошептал я.
— Вот и я подумала: в каком смысле? И мне кажется, что это не было образным выражением. Дьюи, он вправду узнал что-то такое, чем хочет поделиться с вами.
— Он пытался арестовать меня, я знаю это точно, — ответил я.
— В любом случае, Дьюи, я вас просто умоляю, не испытывайте его терпения. Если вы действительно завтра будете здесь, вы должны поговорить с ним. Давайте сделаем так… Идти в отделение, наверное, будет не очень разумно… Хотите, позвоните ему с моего телефона? Дело в том, что у меня старая модель, мой номер не так-то просто определить — ну, как если бы вы звонили из телефонной будки. Позвоните ему от меня и в моем присутствии. Послушаем, что он скажет, а затем решим, что вам делать.
— И что, моя квартира не опечатана? — удивился я.
— Одну минуточку, подождите…
Послышался шорох, звук открываемого замка, и через минуту вновь ее голос:
— Нет, дверь, как дверь. Но к вам несколько раз приходили…
— Вы не знаете, кто?
— Два раза из налоговой инспекции, один раз патрульный полицейский пост. О, боже, Дьюи, они тоже говорили, что вы погибли! Какой-то корабль, протока Эльбы, Северное море… Что всё это значит, объясните мне, наконец!
— Фрау Чеснок, завтра всё расскажу, обещаю. Я подъеду с другом, с очень влиятельным человеком, так что навряд ли со мной что-то теперь может случиться. К тому же кажется, я получил потрясающий контракт. Даже боюсь сказать, на какую сумму.
— Не говорите, Дьюи. Всё высказанное обычно ускользает от нас. Приезжайте поскорее. Грех так думать, но пока я вас не увижу, я не буду уверена, что с вами всё в порядке и что вы живы!
— До встречи, — на этот раз как можно спокойнее произнес я и, как всегда, первым повесил трубку.
Сердце колотилось и требовало бурной деятельности. Огромный номер «люкс» теперь казался тесной клеткой, и я кидался от стены к стене, не зная, что предпринять и кому еще позвонить, чтобы успокоиться и прийти в себя. Домашнего телефона Грюнера у меня не было; а звонить, конечно, лучше бы не из Гамбурга, где меня легко достать, а отсюда. Если всё, сказанное фрау Чеснок, — ловушка и они продолжают искать меня, я пойму это по его тону и успею смыться прежде, чем он определит, где я нахожусь. Я подумал, что, наверное, зря сказал фрау Чеснок, что звоню из Роттердама. Теперь к общему неспокойному состоянию примешался страх: что будет, если во время допроса в качестве свидетеля она дала присягу во всём содействовать полиции? Если это так, то сейчас она набирает специальный контактный номер, чтобы сообщить о разговоре со мной. Фантазия начала распаляться, и я теперь видел связь между первым приходом моей соседки в мой дом и появлением Грюнера — не зря они так хорошо знают друг друга!
— С самого начала она показалась мне подозрительной, — проговорил я, наливая в простой стакан для минералки коньяка и осушая стакан залпом. — Эти визиты вежливости, посиделки за чаем с вареньем из ежевики. И история с флешкой тоже подозрительная какая-то…
Я вспомнил наши поиски пропавшего компромата на Эрни. Никто найти не мог, а она вдруг нашла эту флешку в пыли на дороге! Кстати, флешку дала мне именно фрау Чеснок. И — вот совпадение! — на ней были фотографии Эрни, причем, довольно четкие. Такие, что хорошо было видно его лицо. Нормально ли это, что обычная женщина занимается любительской фотосъемкой, регистрируя на камеру всех, входящих в дом?..
Подняв в воздух широкое и очень тяжелое кресло, я перенес его к входной двери, уперев спинкой в золоченую ручку, намереваясь хоть как-то забаррикадироваться от непрошеных гостей. Затем я вышел на балкон, перегнулся через перила и посмотрел вниз. О прыжке с такой высоты и речи быть не могло; но если прижмет, можно попытаться спуститься по боковым шпалерам, поросшим вечнозеленым плюющем. Не впервой.
— Но зачем она, найдя эту флешку, тут же передала ее мне? — продолжал рассуждать я. — В задачу Грюнера входило не верить ни одному моему слову. Фрау Чеснок, напротив, внимательно выслушивала меня каждый раз, пытаясь чем-то помочь. Говорил ли я ей что-нибудь про Эрни? Теперь я не мог этого вспомнить. Помнил лишь то, что благодаря этой женщине мне удалось так красочно описать жизнь на острове Эльбы, будто я прожил на нём не месяц с парой дней, а всю свою жизнь. Хотя, какой от всего этого теперь толк, если мои рукописи присвоил себе другой человек? Будет ли кто-нибудь читать книгу, которая написана по материалам, однажды уже засветившимся в интернете?!!
Волевым усилием я заставил себя не думать об этом. Сейчас не думать. Не думать до тех пор, пока я не буду готов отомстить…

продолжение

❈ ═══════❖═══════ ❈

назад, на оглавление