Ø ПАУЛЬ

(Книга вторая, глава 19)

Я мог себе это представить. Удручённый, я вошёл в дом.
Получалось так, что сына своего она прогнала бы отсюда ради его же блага; меня, хоть я и не её сын, — так же. Вроде как остров этот вреден для здоровья. Но сама Магда, хоть и является безутешной матерью, совсем неплохо чувствует себя здесь, и здоровью её остров вовсе не вредит: вон как обосновалась! Без году неделя, а выглядит как вечная и бессменная домоправительница!
Вместе с тем я поймал себя на мысли, что чем больше эта женщина пытается выгнать меня отсюда взашей, тем более во мне крепнет желание здесь остаться — хотя бы назло ей самой.
«Прекрасный трюк, — продолжал рассуждать я, — побеседовать за жизнь, использовав меня в качестве рабочей силы, и тут же вновь превратиться в стерву!»
Пройдя по пустым помещениям и так никого и не встретив, я вернулся в свой какао-свит.
На столе перед монитором лежала записка от Магды, которую она, очевидно, оставила, не поленившись подняться в мою комнату, пока я завтракал на внешнем балконе.

Я, кажется, просила вас
зашторивать окна, чтобы
в комнату не попадали
прямые солнечные лучи!

— написано было всё тем же старательным, скучным почерком на листочке белой вощеной бумаги.
Я бросил взгляд на верхний балкон, где освещенная рассеянным полдневным светом, льющимся из широкого окна, стояла водяная кровать. Никаких прямых солнечных лучей не было и в помине. Еще вчера вечером я заметил, что здание построено довольно хитро: почти целый день солнце освещает его тыльную сторону, где на поверхность из монолита скалы выдается лишь небольшой белый домишко со входом и стеклянным куполом. Вся остальная, видимая часть, в которой находились комнаты художников и гостиная, защищена от утреннего и полдневного солнца скалой. Солнце наполняет гостиную своим оранжевым светом лишь под вечер. Так что претензии Магды были весьма…
Я замер на месте. В помещении кто-то был… Вверху, на внутреннем балконе скрипнула деревянная половица, и на фоне окна спальни, наполненного голубым небом, появилась темная фигура.
Фигура двинулась к лестнице, свет из окна осветил силуэт, и я узнал художника Пауля.
— Привет! — весело и возбужденно заговорил он. — А я только что зашел! Все искали тебя, но не нашли и отправились в Южную бухту.
Сбежав по лестнице в нижнюю часть помещения, Пауль подошел ко мне и приветственно обнял, ничуть, повидимому, не смущенный тем, что я застал его в своей комнате.
Затем, усевшись на диване и свободно развалившись на мягких подушках, Пауль сообщил всё тем же бодрым голосом:
— На сегодняшнем сборе Пабло окрестил тебя Юнусом. Теперь ты один из нас!
…Не знаю почему, но в одно мгновение вся ситуация напомнила мне защёлкивание замка у двери, к которой нет ключа. Только что меня предупредили о том, что художники не так просты, как кажутся, и поздравили с тем, что я не принадлежу к их числу; и вдруг — раз — мне сообщают, что я один из них.
— Как понять «я один из вас»? — хрипло проговорил я, невольно пятясь к выходу.
— На сегодняшнем сборе Пабло дал тебе имя. Теперь, друг, ты один из нас! — послушно и на этот раз более четко повторил Пауль, как будто разговаривал с умственно отсталым.
— И как меня теперь зовут? — спросил я, внутренне сжимаясь.
— Юнус. Теперь мы будем звать тебя Юнус!
— И что это был за сегодняшний сбор, где меня окрестили? — поинтересовался я, стараясь расслабиться и принять беспечный вид. «Ты не должен паниковать, ты не должен паниковать, — звенело в голове. — То, что Магда пытается отослать тебя с острова, еще не значит, что она желает тебе добра. И разговор в подвале вчера вечером, с кем бы она его ни вела, лишнее тому доказательство. Весьма разумным будет, наверное, понять, чего хочет от тебя вторая сторона». Пока что ученики Пабло Эс-Андроса выглядели более дружелюбными, чем мать погибшего здесь парня.
— Этот ваш сбор — что-то типа секты? — делая наивный вид, поинтересовался я, сознательно провоцируя Пауля на обиду и на последующие оправдания.
Но Пауль и не думал обижаться.
— При чём здесь секта, — расплылся он в белозубой улыбке, особенно выделявшейся на коричневом от загара лице. — Каждое утро мы собираемся, показываем Пабло свои работы, выслушиваем его мнение, иногда — критику… А факт, что ты теперь один из нас, означает, что ты принадлежишь к числу людей искусства, то есть, ты среди художников, которых ценит сам Пабло Эс-Андрос. Между прочим, он ждет тебя. Где ты был всё это время?!!
— Я помогал Магде собирать розовые лепестки, — честно ответил я.
— Замечательное занятие, — вновь с искренним восторгом заметил Пауль. — А мы тебя искали, чтобы отправиться купаться в Южную бухту!
Он вскочил с дивана, заходив по комнате — слишком энергичный для того, чтобы вот так, спокойно сидеть на одном месте, и принялся рассуждать вслух:
— Хорошо. Сейчас ты отправляешься к Пабло; я, естественно, дождусь тебя, потому что без меня ты не найдешь нашу бухту; с Пабло всё продлится недолго, потому что у него завтра очень важная встреча и он с Петером к этой встрече серьезно готовится. Так что отправляюсь пить кофе, а ты сразу после Пабло приходишь в гостиную. Идёт?
— Идёт, — согласился я. — А что значит «у Пабло встреча»?
— Не знаешь, что такое встреча? — поинтересовался Пауль, рассматривая мой лэптоп, оставленный на столе.
— Я имею в виду, что к нему кто-то приедет, или встреча будет с кем-то из вас?
Пауль вновь расплылся в улыбке:
— Приедет. Не знаю, кто именно, но какой-то покупатель (широким жестом Пауль обрисовал в воздухе круг). Картины-то продаются по всему миру, на всякий случай! Это Тошиба, я так понимаю?
— Тошиба.
— Виндоуз-Семь или Восьмёрка?
— Ни то, ни другое. Этот ноутбук уже сутки как не подает признаков жизни… А в Интернете написано, что никто не знает, где находится остров Эс-Андроса!
— И что?
— Но если сюда приезжают покупатели…
— Покупатели, которые приезжают, сами прячутся по островам!
— Зачем? — не понял я.
— А тебе хочется, чтобы туда, где ты живешь, творишь и отдыхаешь, привалила куча туристов, и журналисты плюс старые похотливые тетки наблюдали в бинокли, как ты ныряешь со скал в Южной бухте?
— Я начинаю понимать Пабло, — ответил я, — у меня тоже был свой остров в Гамбурге, но я, кажется, сдал на нём позиции…
— Тебе не нужен больше никакой остров, — проговорил Пауль, простецки-бесцеремонно раскрывая мой лэптоп и пытаясь пробудить его к жизни кнопкой «Пуск». — Зачем тебе какой-то остров в Гамбурге, если у тебя есть всё это! (Широким жестом он вновь очертил вокруг себя круг.)
— Спасибо, конечно, — умилился я, — но не все, очевидно, так думают.
— Если ты имеешь в виду Магду, то не придавай особого значения ее словам. Она считает, что во всех ее несчастьях виноват этот остров, но в то же время, поверь, не променяет его ни на что на свете. Магда — это остров на острове, крепость в крепости. Только не спрашивай меня, почему.
— Я прекрасно знаю, почему, — ответил я. — Здесь погиб ее сын. Этого достаточно, чтобы обозлиться на весь мир.
Пауль замер на мгновение, забыв даже про мой лэптоп.
— Она сама тебе об этом сказала?!!
— А что, это, разве, не так?
— Нет… но если Магда затрагивает с тобой такие темы… это означает, что у вас с ней просто любовь с первого взгляда! Со всеми нами она общается лишь тогда, когда мы двигаем чашки по столу…
— И режете французский сыр на досочке из кориандра, — закончил я.
— Юнус, можешь быть уверен, этот остров — твой, — подытожил Пауль, опустив мне на плечо тяжелую ладонь. — Если Магда так полюбила тебя, она не отпустит теперь своего любимчика.
И прежде чем я успел сообщить, что благодаря Магде Пабло назначил на сегодня прощальный ужин в честь моего отъезда, Пауль добавил:
— Знал бы ты, как она слушала тебя, когда ты пел!.. Вот так, сидела, смотрела в океан и слушала! — Пауль вытаращил глаза, изобразив «стеклянный» взгляд, и добавил, желая подтвердить впечатление: — Такая штука много значит, можешь мне поверить!
Я стоял, не зная, как реагировать. При всей непосредственности и топорности комплимента, за последние годы эти бесхитростные слова были первыми добрыми и, главное, искренними словами, сказанными в мой адрес. А если вспомнить весь этот кошмар с Островом на Эльбе и местной полицией…
— Хорошо, — не выдержал я, — а если я теперь скажу, что слушавшая мои песни Магда убеждала меня отсюда уехать, и чем раньше, тем лучше?..
— А если я тебе скажу, что глубоко во всех нас прячется доброта, и мы об этом часто сами не подозреваем? — немедленно парировал Пауль.
Я замолчал, подумав, что до сих пор всю свою жизнь мне приходилось слышать те же самые слова, но лишь не о доброте, а о злобе и зависти.
— И не понимаю, почему с пеной на губах я должен уверять, что кругом тебя одни друзья! — продолжал Пауль. — Кстати, почему компьютер не включается?
— Сдох.
— Просто так — взял и сдох?
— Вчера.
— А ты обращался к Раману?
— Как я мог обратиться, если со вчерашнего дня его еще не видел! («Вернее, видел мельком на лестничной шахте в компании с Пабло Эс-Андросом, когда обоим было не до меня и не до компьютеров», — добавил я про себя, почему-то не испытывая больше особой злобы к индусу.)
— Нам нужно непременно зайти к нему сегодня! — воскликнул Пауль. — Можем отправиться все вместе, если захочешь. К тому же это будет невольная экскурсия по достопримечательностям острова. Идёт?
— Идёт, — согласился я, поинтересовавшись: — А почему на вашем острове не отмечен в качестве достопримечательности маяк?
— А как он должен быть отмечен? — не понял Пауль, неожиданно посерьезнев.
— В этой штуке, — я указал на экран, так и оставшийся с ночи торчать из планшетки стола, — есть слайд-шоу «Картины — это окна в иной мир». Там есть фотки óстрова… много фоток; но маяка нет. В то время как вон он, стоит… Я только что наблюдал за ним с террасы!
Пауль погрустнел еще больше, проговорив, наконец:
— Этот маяк мёртвый. Если бы ты не спросил, никто даже не стал бы говорить тебе о его существовании. — Он захлопнул лэптоп и заходил по комнате. — Я не знаю, как тебе это объяснить… Мы уже много раз проделывали этот эксперимент, и всё время с одним и тем же результатом. Пожалуй, я не буду ничего объяснять. Хочешь — убедись сам. Но лучше держись от этого маяка подальше. Говорю, он мёртвый. Не потому, что заброшен и не функционирует, а именно мёртвый. Но чтобы ты потом не утверждал, что мы тут все ненормальные, напряги свою зрительную память и скажи, что ты видел, когда смотрел на него?
— Башня на отвесе скалы, — припомнил я. — Башня высокая, похожа на свечу из белого парафина…
— Всё. Достаточно, — прервал меня Пауль. — Теперь запомни свои слова, а потом сам суди, кто из нас сумасшедший.

продолжение

❈ ═══════❖═══════ ❈

назад, на оглавление