ॐ НИКТО НЕ ВИНОВАТ

(Книга вторая, глава 23)

Превозмогая отключку, я заставил себя открыть глаза. Мне не было стыдно за свое положение и я был горд собой, ибо нашел силы высказать им то, что о них думаю. В первый момент я не видел ничего: лишь ослепительный свет — на этот раз не от направленного прожектора, а отовсюду. От света этого ломило глаза, а голова ныла тупой болью.
Ослепленный, я попытался вскочить на ноги.
— Тише, лежи, — прозвучал ласковый голос Регины.
— Он пришел в себя! (Это говорила Крисси.)
— Юнус, не шевелись! Ты упал, подожди, не крути головой, осторожно, чтобы не повредить шею…
Это говорил Дитрих. Его голос не был теперь так отвратителен и вовсе не был похож на тот, что я слышал минуту назад.
Постепенно привыкнув к свету, льющемуся из огромных распахнутых окон гостиной, я огляделся. Вокруг меня столпились художники. Здесь были все, кроме Саймона. Никакой военной формы, пистолетов, автоматов и прочей подобной атрибутики. За окнами гостиной пылал яркий солнечный день. На стойке бара, маячившей прямо надо мной, мирно урчала кофеварка, на стеклянной планшетке стола были расставлены тарелки с недоеденной едой. Всё выглядело так, как будто они мирно завтракали и вдруг я преподнёс им сюрприз…
Наклонившийся надо мной Пауль подтвердил мою мысль:
— Ты спустился в гостиную и грохнулся на пол! Осторожно, не шевелись. Чудо, что ты не свернул себе шею!
— Что это было? — прохрипел я.
— Ты упал, — объяснила Регина.
— Картины… вы же только что…
Привстав, я повернулся к тому месту, где рядами стояли картины, авторство которых меня заставляли отгадывать под дулом пистолета. Никаких картин в этом углу не было. Вагнеровский рояль стоял на своем месте, хотя я отчетливо помнил, что когда вспыхнул направленный свет гестаповского прожектора, всё пространство перед входом, завешенным ракушками, было занято холстами. Я еще принял их за гробы…
— Что за чорт, — выдохнул я, — кто над кем потешается?!!
— Юнус, я не понимаю, о чём ты говоришь! — В нежном и заботливом голосе Регины послышались теперь взволнованные нотки. — Если у тебя что-то болит, лучше сразу предупреди! Мы вызовем врача с Орихуэлы…
Я поднялся на ноги и покачиваясь прошел к столу.
— Твоя тарелка, — проговорила Крисси.
— Постойте, постойте, — вмешалась Регина, — ему нельзя вот так прямо садиться за стол. Юнус, тебе надо прилечь!
— Я, наверное, схожу с ума, — признался я, прижав ладони к лицу. В образовавшейся темноте передо мной тут же вновь возникла мрачная гостиная с рядами холстов, освещенных прожектором; в ушах же зазвучал металлический голос: «Принято!» А затем: «Остался Дэннис. Где работы Дэнниса!». — Я схожу с ума, это точно. Мне показалось…
Я уже хотел было рассказать обо всём, что только что пережил, но понял, что просто не найду нужных слов. Если только я не хочу убедить всех присутствующих в том, что слетел с катушек.
— Ты же была в моей комнате, когда я проснулся? — обратился я к Регине, пытаясь прощупать ситуацию издалека.
— Ну да, я сказала, что мы ждём тебя внизу. Ты пришел и вдруг побледнел, а потом упал…
Дитрих тем временем принес кофейную колбу, полную кофе, и принялся разливать желающим. Одну из кружек он протянул мне.
«WER ORDNUNG HÄLT, SPART FANTASIE! — Кто соблюдает порядок, лишается фантазии», — сообщила мне на этот раз надпись на кружке.
— Весело у вас тут, — печально заметил я.
— Да уж чего веселого! — ответила Регина. — Это всё вчерашнее гуляние. Ты курил вчера марихуану?
— Дело не в марихуане, — проговорил я. — Дело в том, что со мной что-то происходит… что-то непонятное. И я хочу докопаться до истины: со мной играют или я в самом деле схожу с ума?..
— А что случилось? — поинтересовалась Кристина.
Я заметил, что от вчерашнего ее подавленного состояния не осталось и следа, и это тоже казалось очень странным: обычно люди, обиженные так, как считала себя вчера обиженной Крисси, какое-то время находятся под впечатлением и не болтают как ни в чём ни бывало со своими обидчиками, вызвавшими зависть и вынудившими уйти с праздника.
— Что случилось? — повторила Крисси. — Может, ты объяснишь, кто с тобой здесь играет?
— Вы хотите убедить меня, что выставка картин, игра в угадывание автора, нацистская форма и автоматы — плод моей фантазии?
В гостиной на мгновение зависла пауза, а затем раздался глупый смешок. Это хихикнула Крисси. Если бы я хотел кого-то сбить с толку, в этой ситуации я сделал бы то же самое.
— Я видел ваши картины, — проговорил я. — Сейчас вы можете сколько угодно хохотать надо мной, но я помню каждую вашу работу так, словно нарисовал всё виденное сам. Что если я попрошу вас показать мне свои работы?.. Вам не будет неловко оттого, что каждую из них я детально опишу, даже не взглянув на холст?
— Ты еще не видел наших работ, — мрачным голосом сказал Дэннис.
Сквозь очки в холодной металлической оправе он присматривался ко мне, будто определял степень моего помешательства.
— Кстати, очень хорошая идея, устроить небольшую экспозицию, — улыбнулась Кристина, делая вид, что не понимает смысла моих слов. — Надо подумать об этом. Правда, же!
— И ты тоже не хочешь мне ничего сказать? — в отчаянии обратился я к Регине. — Новый сеанс гипноза? На этот раз вы решили даже не везти меня в аэропорт, а разбудить вот так — на полу гостиной?..
— Э-э-й, что это за разговоры такие? — вмешался Дитрих и, повернувшись к Регине, воскликнул: — Теперь, мне кажется, ты должна кое-что объяснить нам!
Лицо Регины побледнело и осунулось. Отойдя к окну, она прижалась лбом к стеклу, тихо проговорив:
— У Рамана ничего не вышло с его хваленым гипнозом. Он всё помнит.
— Что такое «всё»? — подскочила к ней Крисси.
— Оставь! — Регина дернулась, отойдя от окна вглубь гостиной. — С сегодняшней историей мне ничего не понятно, а всю эту сказку с вашими дюймовочками и королями на джипах можете засунуть себе в задницу.
— Ты ему всё рассказала? — воскликнул Пауль.
Он всё помнит, понимаете вы или нет? Дьюи, ну скажи им!
Я заметил, что как только игра прекратилась и разговор пошел всерьез, Регина перестала называть меня выдуманным Пабло именем.
— И потом, — продолжала она, обращаясь к художникам, — у меня не было другого выхода. Мне пришлось признаться, потому что Дьюи начал делать вовсе неверные выводы.
Все повернулись ко мне.
— И какие же выводы ты сдэелал? — проговорила Крисси таким тоном, будто вот-вот была готова вновь облачиться в нацистскую форму и взять в руки автомат.
Я открыл, было, рот, но Регина, бросив на меня выразительный взгляд, заговорила первой:
— Дьюи считает, что какой-то голос предупреждает его о том, что у нас небезопасно. Если отбросить в сторону мистику, я догадываюсь, о каком голосе идет речь. Это наша самозванная домоправительница. Магда рассказала Дьюи о Рудольфе.
Я понял, что Регина выгораживает Саймона, предпочитая не впутывать его в эту историю.
— Что порассказала образцовая сука-мамаша о своем отпрыске, можно представить, — цинично заметила Крисси, — но вот интересно, чем ты дополнила ее рассказ, Рег?
— Регина сказала, что связанная с Рудольфом тайна принадлежит не ей, и она не может мне ни о чём рассказать без согласия тех, кто причастен к этой истории, — поспешил вмешаться я.
— А причастны, конечно, мы? — Крисси вновь хохотнула, на этот раз язвительно и злобно.
— Не знаю, — ответил я.
Кристина оглянулась на Дитриха, Пауля и Дэнниса, стоявших у нее за спиной, и продолжала:
— О’кей, теперь будешь знать. В этой истории замешаны мы. Парни, мне кажется, в самом деле лучше рассказать всё как есть, чтобы Юнус не строил никаких ложных догадок, а?..
Затем она повернулась к Регине:
— Ну что, Рег, валяй! Ты же у нас самая лучшая рассказчица!
Регина, проглотив колкость, оглянулась на дверь, бросив взгляд на внутренний балкон, а затем тихим голосом нехотя проговорила:
— Рудольф Лемстер был очень талантливым художником…
Вновь в гостиной зависла пауза. Было видно — что-то мешает Регине изложить эту версию истории Рудольфа.
— Но он обладал еще одним талантом, — не вытерпела Крисси.
— Если это можно назвать талантом, — с готовностью вставил Дэннис.
— У Пабло есть сейф… В нём хранились самые ценные вещи, — продолжила Крисси, беря инициативу на себя. — Рудольфу удалось открыть этот сейф и изъять из него часть содержимого. Но для того, чтобы Пабло не сразу понял, что каких-то драгоценных вещей не хватает, Лемстер зашифровал замок новым, только ему известным кодом.
— Вы хотите сказать, что Рудольф Лемстер ограбил Пабло?!! — почти с непонятным для самого себя восторгом воскликнул я.
— Мы стараемся избегать резких суждений, но так оно и было, — согласилась Крисси, — и самое нелепое, самое страшное в этой истории заключается в том, что Рудольф Лемстер погиб… погиб, унеся с собой новый код!
— Ты уверена в том, что именно это было самым страшным? — уточнил я, немного удрученный таким циничным отношением к факту человеческой смерти.
— А что может быть страшнее?!! — Крисси вскинула на меня удивленный взгляд.
— Нет, нет, ничего не может быть страшнее, — согласился я, теперь и вовсе смущенный, ибо в глазах Кристины я заметил в этот момент отталкивающую искру одержимости. — Кроме, возможно, смерти как таковой. А как на самом деле погиб Рудольф Лемстер? Я понимаю теперь, что у него не было никакой кабинной лихорадки, о которой говорила Магда, и он не бросался со скалы в Северной бухте? Его просто поставили на колени в гостиной и заставили под дулом пистолета отгадывать авторство работ, а историю про клаустрофобию сочинили позже?
— Мы ничего не знаем про клаустрофобию, — ответила Крисси, пропустив мимо ушей мою невольную колкость. — Но он в самом деле погиб в Северной бухте. Раман нашел его тело внизу, на камнях. Там почти десятиметровый обрыв… Скорее всего, Руди пытался спуститься вниз, чтобы… Расследование пришло к выводу, что Рудольф сговорился с кем-то из местных с Орихуэлы и пытался переправить ценности на один из соседних островов. И в Северной бухте его ждала лодка. Но ничего не получилось. Он сорвался со скалы.
Всё это было произнесено таким печальным тоном, что я на мгновение поверил в искренность девушки, но последняя фраза всё испортила:
— Наверное, голова закружилась, когда он подсчитал, сколько поимеет на этом дельце! — закончила свой рассказ Крисси.
— Он сорвался со скалы и этим всё сказано, — решительно проговорил Пауль, бросив на Кристину мрачный взгляд. — Больше нам нечего добавить. Ты считаешь, что именно эту историю с ограблением учителя мы должны были рассказать тебе при первой же встрече?
Я молчал, потому что само сочетание слов солнечный остров и смерть было диким и нелепым.
— Всё это дико и нелепо, — с жаром вступил в разговор Дэннис, будто читая мои мысли. — Сейф, в который он проник — целый бункер! В него теперь невозможно попасть, если код потерян, понимаешь?!!
— И в самом деле, дико и нелепо, — согласилась с ним Крисси, — он унес с собой в могилу этот злосчастный код!
Неожиданно она глухо вскрикнула, резко обернувшись. На верхней ступеньке витой лестницы стояла Магда.
— Почему открыли маскировку? — проговорила она. — Внешние шторы должны были оставаться закрыты!
Оглядев сверху гостиную, она строгим голосом проговорила:
— Самолет улетел только что! Когда вы научитесь не пренебрегать таким важным понятием, как воздушная тревога?!!
Голова моя вновь пошла крýгом. Магда же, вновь оглядев всё наше общество, а затем кинув пронзительный взгляд на меня, удалилась, больше не сказав ни слова.
— Розыгрыш продолжается? — услышал я в полной тишине свой собственный голос. — Воздушная тревога, бомбардировки… Не слишком ли рано вы сняли нацистскую форму?..
— Дьюи, — обратилась ко мне Регина, — В какой-то момент это уже начинает звучать оскорбительно! Что значит нацистская форма?!! Тебе прекрасно известно, как мы относимся к нацизму.
— А что значит, открыли маскировку и воздушная тревога? И шторы, которые должны быть закрыты? Магда выдала вас: в этой чёртовой гостиной было-таки темно! Вот здесь стояли мольберты с картинами, Дэннис светил мне в лицо прожектором, а кто-то из вас приставил мне к затылку пистолет! Чорт возьми, как же верно я рассуждал, написав в неизданной книге, что нацистская идеология может скрываться под нейлоновыми чулочками и шелковой розовой блузкой юной леди, равно как и под черным пиджаком с галстуком и белой накрахмаленной рубашкой банковского служащего!
— Ты совсем сдурел со своими рассуждениями и неизданными книгами! — прошипела Крисси на этот раз злобным тоном.
— Постойте, постойте, что значит, я светил тебе в лицо прожектором? — вмешался Дэннис. — Ты считаешь, что нам здесь больше нечего делать, кроме как играть в дурацкие игры?.. Остров маленький, заняться нечем — так ты сказал?!! Ты думаешь, Пабло — картинный миллионер с Эм-Ти-Ви, поливающийся виски и не вылезающий из джакузи, как те, кого ты видишь по телику и про кого читаешь в газетёнках? По-твоему, Пабло подобен быдлу, изображающему миллионеров на радость такому же быдлу?!!
С озверевшим лицом и налитыми кровью глазами он двинулся на меня. Я сжал кулаки, готовясь к драке.
— Пойми, Дьюи, — ровным голосом проговорила Регина, решительно вставая между нами, — место, в которое ты попал — реальность. Здесь не луна-парк, здесь не играют. Да, случилась история с твоим гипнозом, но я уже объяснила, что это было необходимо, чтобы спасти честь острова. Теперь же ты пугаешь нас своими рассказами о какой-то нацистской форме, автоматах…
— А вы не пугайтесь, — предложил я, — вы подстрелите меня, когда я пойду гулять по острову, или столкните со скалы!
С этими словами я направился к лестнице, ведущей на внутренний балкон.
Регина догнала меня, когда из куполообразной пристройки я вышел в жаркое послеполуденное марево. В руках у нее были тёмные очки, и я решил, что она хочет пойти со мной. На этот раз мне не хотелось видеть Регину рядом.
— Дьюи, постой, не сердись…
— Что это была за воздушная тревога, о которой говорила Магда?
— Настоящая воздушная тревога, не имеющая, правда, ничего общего с военным положением, — проговорила Регина.
Я заметил, как губы ее дрожат от волнения.
— Довольно распространенная вещь в местах, где живут миллионеры, политики и голливудские звезды, — продолжала она в отчаянии. — В какой-то момент в небе над твоим домом появляется вертолет или самолет, и на тебя нацеливается глазок фотоаппарата или видеокамеры. Весьма неприятная вещь, между прочим. Пабло решил эту проблему гениально, как и всё, что он делает. На острове расположены специальные радары, фиксирующие приближение любого летательного средства, даже если шпион — дельтапланерист-любитель. Тот час же на внешней части дома приходят в движение специальные панели цвета скальной породы, выполненные в виде жалюзи. Эти панели полностью скрывают здание: оно просто сливается со скалой, понимаешь?.. Простой оптический обман, придуманный гением оптических обманов! И сегодня произошел такой вот аврал. Панели сработали, в гостиной неожиданно стемнело, будто наступила ночь, и у тебя не выдержали нервы. Результат — твой обморок. Видишь, как всё просто! — добавила она, не в силах скрыть собственной радости от такого логичного объяснения всего произошедшего.
— Извини, я хочу немного побыть один, — проговорил я, понимая, что на каждый мой вопрос у здешних обитателей найдётся вполне приемлемый ответ, и я так никогда и не узнаю, будет этот ответ правдой или хорошо замаскированной, как дом Пабло, ложью.
— Ты хочешь побыть один?!! — Регина в ужасе подняла брови, будто я только что выразил желание совершить самоубийство. — Наверное, это не лучшая идея… после такого разговора… Ты находишься в расстроенных чувствах, тебе, наверное, необходимо поговорить с другом…
— Именно поэтому мне надо остаться одному. Разговаривать с самим собой лучше без свидетелей, — улыбнулся я.
— Хорошо, иди… Я… просто я хотела дать тебе вот это, — Регина в растерянности протянула мне солнцезащитные очки.
— Спасибо, у меня есть свои, — ответил я.
— Это не совсем очки, это весьма полезная во время прогулок штука. Помогает расслабляться, попробуй!
Она протянула руки к моему лицу и закрыла мои глаза широкими темными линзами. Тут же я чуть не вскрикнул, ибо в тот момент, как сверкающий мир вокруг меня вдруг окрасился в нежные и теплые, спокойные пастельные тона, в голове моей зазвучала буйная, полная эмоций и страстей музыка. Нет, в дужки очков не были вделаны миниатюрные динамики: музыка — скрипки, флейты, виолончели, валторны — всё звучало так, словно только что передо мной вырос невидимый симфонический оркестр во всём величии своей звуковой мощи и выразительных средств. До инструментов, звучавших в моей голове, казалось, можно дотронуться, стоит лишь протянуть руку.
— Что это было?!! — в ужасе выдохнул я, невольным движением смахивая очки, упавшие в песок у моих ног.
— Осторожно, — воскликнула Регина, бросаясь к моим ногам и поднимая странную вещь, — эта штука стоит целое состояние, так что будь с ней поласковей!
— Это ведь не наушники, так?
— Это называется зэнди, — на этот раз ласковым тоном проговорила Регина, нежно глядя на очки и протягивая их мне.
— Что такое хэнди, я знаю, — ответил я, — но мне кажется, что простому спутниковому телефону с его возможностями очень далеко до этих очков!
— Не хэнди, а зэнди, — объяснила Регина. — Иными словами, зендер: передатчик, потому что эти штуки транслируют сигнал непосредственно в твой мозг, минуя ухо.
Я приблизил дужки к вискам, не надевая очков, но на этот раз ничего не услышал.
— Нет, неправильно, надо надеть очки, — терпеливо и снисходительно проговорила Регина. Так терпеливо и снисходительно разговаривают с ребенком, открывающим для себя мир предметов. — Эта штука действует, лишь когда ты смотришь через стекла!
Я водрузил очки на нос, и таинственный невидимый оркестр вновь зазвучал в моей голове, на этот раз более спокойно и умиротворяюще.
— Но это непостижимо! Я нигде не видел такого прибора!
— Потому что зэнди не внедрён в массовое производство, — спокойно проговорила Регина, — и не думаю, что когда-нибудь кто-то узнает об этой штуке. Эта вещь эксклюзивная и принадлежит только нам.
— Дай мне догадаться, — сказал я, — Раман! Этот ваш зэнди изобрел Раман — специалист по воздействию на человеческие мозги. Вам ещё не делали лоботомию?
…Она хлопнула входной дверью прежде, чем я успел сообразить, что совершил бестактность.

продолжение

❈ ═══════❖═══════ ❈

назад, на оглавление