✺ Я НЕ К СКАЛАМ — Я ДОМОЙ!

(Книга вторая, глава 26)

Тем временем плоский телевизионный экран, висевший на стене, осветился, а на появившейся картинке отразился снимок острова с верхней перспективы. Не нужно быть великим умником, чтобы понять, что снимок этот сделан со спутника.
Я вгляделся в экран. В южной части острова, напротив бухты, где мы прыгали со скал, виднелась небольшая белая точка, возле которой тревожно мигала красная галочка.
Нарушение приграничной территории! Нарушение приграничной территории! — зазвучал из динамиков механический голос, подозрительно похожий на голос Кристины.
— Активировать камеры наружного наблюдения, показать цель! — проговорил Раман.
Активировать камеры наружного наблюдения, показать цель, — послушно повторила механическая Крисси.
На мониторе, в левом его углу появились три прямоугольника, представляющих собой миниатюрные экраны, на каждом из которых с потрясающим качеством была изображена яхта. Теперь съемка велась, очевидно, с камер, установленных где-то на скалах возле берега.
Девственный райский уголок, поросший тропической зеленью и со всех сторон омываемый океанскими волнами, в действительности был оснащен не хуже любой современной военной базы.
Подойдя к экрану, я пригляделся внимательнее. Судя по белой пене, которую высекал из волны нос яхты, она двигалась по направлению к берегу.
Расчётное время достижения берега — десять минут, тридцать секунд, — сообщила механическая Крисси.
— Активировать систему Пейнтбол, — спокойно и негромко проговорил Раман, повернувшись ко мне и прошептав:
— Вот и появилась возможность продемонстрировать вам, как мы защищаемся от внешнего, нежелательного мира, мой друг!
Вторя индусу, тот же механический голос сообщил:
Система Пейнтбол активирована. Наведение на цель завершено.
— Что это за система — «Пейнтбол»? — зашептал я, боясь отвлечь Рамана, и в то же время сгорая от любопытства и волнения.
— Увы, это не моё гениальное изобретение, — сосредоточенно проговорил тот. — Это военная разработка, созданная для проведения симуляции ландшафтного боя. Но эта штука успешно вошла в жизнь всех, кто вынужден отстаивать свое право на частную собственность. В принципе, это простая пушка, выпускающая резиновые мячики, которые покрывают приличное расстояние. Но наши мячики не простые. Наши мячики начинены краской. Краска эта не отмывается, въедаясь в лаковое покрытие автомобилей и в пластиковую поверхность яхт. До возвращения в порт эта посудина будет помечена как нарушившая чужую территорию.
На строгом лице Рамана появилась лучезарная улыбка.
— Если подобная мера не поможет владельцам оставить идею проникновения в чужую жизнь, в силу вступает следующая мера.
— Полиция, — догадался я.
— Полиция? Сражение предписаниями и правилами? Нет, мой друг. Это удел сломленных, Сильным не нужна полиция. И потом, это скучно: расправляться с врагом чужими руками. Мы всё делаем сами.
Я стоял, не зная, как реагировать, ибо одно дело — слушать рассказ о системе подавления личности и праве человека взять в руки оружие, и совсем другое — воочию видеть, как на твоих глазах назревает военный конфликт.
— И вот, коли пейнтбол не помогает, — продолжал Раман, — тогда и начинается настоящее веселье. Пабло лично вылетает на гидроплане!
— Куда вылетает? — не понял я.
— Обстреливать цель тухлыми яйцами, — проговорил Раман, зыркнув на меня белками глаз.
Просьба подтвердить активацию системы наведения! — вмешалась в наш разговор механическая Крисси.
— Активация системы наведения подтверждается, — ответил Раман.
В этот же момент раздался тонкий писк, похожий на звук, с которым заряжается вспышка у профессиональной фотокамеры, а затем яхта, судя по показаниям на мониторах, приблизившаяся к берегу на двести двадцать метров, казалось, разлетелась на миллиарды мелких цветных осколков. Зачарованный и испуганный, я забыл дышать, в ужасе глядя на экран, на котором вместо белой яхты над океанскими волнами вздымалось теперь застывшее в воздухе облако кровавого цвета.
Через мгновение облако развеялось. Яхта не была взорвана, но представляла собой довольно печальное зрелище: та часть ее белоснежного корпуса, которая была обращена к камерам, пятнилась теперь красными точками, будто дитя — аллергической сыпью.
Среди этой сыпи угадывалась надпись, выведенная золотистыми буквами…
«STELLA CLARICE» — прочитал я.
На борту яхты даже теперь, после обстрела, никто не появился, и если бы не внезапная ее остановка и новый манёвр, можно было бы подумать, что судно покинуто. Итак, яхта замедлила ход, а затем, развернувшись, медленно направилась в открытый океан, прочь от берега.
Я бросил взгляд на Рамана. Он был невозмутим и даже весел, будто только что не угробил многомиллионную яхту, существующую в реальном мире, а удачно прошел новый уровень в компьютерной игре.
— Подействовало! — выдохнул я, восхищаясь и ужасаясь одновременно.
Но развеселиться мне так и не удалось. Какое-то неприятное чувство теснилось в душе… ощущение, что вот сейчас всё оборвется и настанет чернота.
Красная галочка на экране сменилась тем временем зеленым кружком, а механический голос сообщил:
Объект покинул приграничную территорию. Ожидаю дальнейшие команды.
— Продолжать слежение за объектом, — скомандовал Раман.
Продолжать слежение за объектом, — покорно повторил голос.
— Такое я видел лишь в фильмах про Джеймса Бонда, — проговорил я, в задумчивости глядя на экран и немного расслабляясь. — Хотелось бы верить, что они больше не вернутся!
— Даже если вернутся, у нас припасено для них много сюрпризов, — ответил Раман. — А вы, дорогой Юнус, поспеши -те-ка назад к себе домой, пока Пабло не решил, что я вас похитил.
— Спасибо Раман, — выдохнул я.
Как только Раман заговорил о Пабло, упомянув его дом, как мой, тревога неожиданно сменилась странной слезливостью.
Расчувствовавшись, я выдохнул то, что никак не ожидал услышать от самого себя:
— Раман, вы, наверное, не знаете об этом, но вы мне очень помогли! Нет, я не имею в виду ваш рассказ о том, что творится там, на континенте, хотя, это тоже… Для меня это было прозрением. Как глоток живительного бальзама. Я вдруг понял, откуда вся эта безнадёга. Но сейчас я не об этом, а о вашем изобретении. Когда я надел на глаза ваши зэнди, то увидел мир другим. Вернее, не увидел, а услышал: столько звуков, такие тембры, аккорды… так это отвечало тому, что скрывалось во мне, не находя выхода!
Запутавшись в своих мыслях, я воскликнул:
— Мне хочется подольше пробыть здесь, чтобы бесконечно слушать эту музыку… возможно, я даже смог бы воспроизвести ее, играя на вашем прекрасном рояле, принадлежавшем самому Вагнеру!
— Это не мой рояль, Юнус, — начал Раман строгим тоном, почти испугав меня. — И это не наш рояль и не рояль Вагнера. Мне очень бы хотелось, чтобы вы усвоили, наконец-то, что это ваш рояль. Ваш и ничей больше.
От неожиданности я лишился дара речи. Мысли заметались в голове: «Что значит — мой?.. Я могу увезти его с собой?.. Но зачем он мне там, если вне острова я не смогу слышать в голове этой прекрасной музыки?.. На континенте же из меня выбьют не только музыку, но и само желание жить. Да, наверное, этот рояль принадлежит мне по праву, но по-настоящему моим он может быть только пока я здесь».
Вслух же я смог лишь пролепетать:
— Ну, я тогда пойду, наверное… может быть, зэнди споёт мне еще что-нибудь…
— Вот и чудненько, — тихо, будто боясь пробудить меня ото сна, проговорил Раман. — А, кстати, насчет зэнди. Разреши -те-ка выдать вам новый, не совсем обычный экземпляр…
Подойдя к той самой полке, за которой скрывался сейф, он открыл тяжелую дверь и, вынув из тайника металлический футляр, протянул его мне.
— Береги -те эту вещь. Я буду очень рад, если эта модель поможет вам в написании песен и в остальном вашем творчестве.
Зэнди, протянутые мне Раманом, немного отличались от тех, которые были у меня: левая дужка не просто увеличивалась у самого кончика, но будто расплющилась, превратившись в небольшой пьезоэкран.
— Новая разработка? — догадался я.
— Не столь новая, сколь более сложная, — проговорил Раман. — Именно такой штуки вы теперь достойны.
— Почему «теперь»?
— Потому что с того момента, как Юнус стал совладельцем этой огромной территории, я не хочу, чтобы с ним что-то случилось. Так что сразу объясню: этот уникальный аппарат, не имеющий аналога в мире, является не только передатчиком ваших собственных эмоций в ваш мозг. Главная его функция заключается в том, что это альтернатива мобильной связи.
— Петер же говорил, что на острове нет никакой связи! — воскликнул я.
— Связи в привычном понимании этого слова, не имеем. А зэнди, что сейчас у вас в руках, есть особое средство коммуникации, учитывающее приватную жизнь окружающих вас людей, а так же и вашу. С помощью этого прибора нельзя вызвать абонента и разговаривать с ним часами. Но стоит вам произнести имя того, на ком в этот момент надеты такие очки, вы на некоторое время вступаете с ним в акустический контакт.
— Что значит на некоторое время?
Если в течение тридцати пяти секунд имя не упоминается, связь автоматически отключается.
Я молчал, как мне показалось, от восторга. При этом какая-то темная мысль мелькнула в моем сознании, но тут же исчезла.
— Но есть главный по связи, который в любой момент выйдет с вами на разговор, — продолжал Раман. — Это я. Наденьте очки и произнесите мое имя!
Надев зэнди и тут же вновь погрузившись в волшебную атмосферу сияния и неземного покоя, я произнес:
— Раман…
Тот час же огромный экран, висящий на стене, вспыхнул голубым свечением, а всё та же механическая Крисси оповестила:
Вас разыскивает Юнус, мой господин! Он находится в квадрате А-12, судя по данным, в трёх метрах от вас.
Сглотнув, я молчал, не зная, как реагировать.
— Как видите, это ваш персональный зэнди, принадлежащий лишь вам, — проговорил Раман. — Центральный компьютер идентифицирует вас в любой момент и сообщит мне о вашем местонахождении. И если с вами что-то случится, вам достаточно позвать меня.
Раман вдруг засуетился, наклонился и принялся шарить в карманах своих широченных белых шаровар. В его руках появились его золотые очки. Нацепив их на нос, он позвал меня:
— Юнус!
Под нескончаемый шум океанских волн голос Рамана разлетелся в моем сознании шелестом крыльев огромной, сильной птицы. И сам Раман в этот момент предстал передо мной не маленьким, седым, как лунь, юрким мужичком, а большим и очень надежным. Нет, я продолжал видеть перед собой того, прежнего Рамана, но отношение к нему, восприятие его самого, его гóлоса, были теперь совсем иными…
— Вы ведь помните, что Пабло Эс-Андроса невозможно заставить пользоваться не только зэнди, но даже электрической бритвой? — проговорил Раман.
— Да, уважаемый, помню, — проговорил я, ничего подобного не припоминая.
— Я ответил на ваш вопрос?
— Да, мой господин, — сказал я, удивляясь форме своего ответа: с каких это пор я успел нахвататься этих индийских штучек?.. уважаемый, господин…
— И к тому же эти штуки работают лишь в пределах острова, — звучно пролетел в моем сознании голос Рамана, лишенный всякого английского акцента с его смешными «вы -те»… — Поэтому постарайся, чтобы с тобой что-то случилось не далее двадцати метров от берега, иначе я не сумею услышать тебя и спасти.
— Спасибо, уважаемый Раман, — проговорил я, уже оказавшись на пороге. — Вы мне очень помогли.
Я неожиданно умолк, ощущая некий волшебный прилив энергии и восторга; и вся эта мешанина в моем сознании создавала ощущение не то стремительного полёта «вникуда», не то бегства от себя самого. Я был одновременно ошеломлен, восторжен, обуреваем мыслями, эмоциями и идеями, напуган и чувствовал при этом невероятную свободу.
Повернувшись, я зашагал в сторону стоянки под тентом, рассчитывая выйти на основную дорогу, по которой мы ехали к дому с Петером.
— Эй, — окликнул меня Раман, к которому вновь вернулся его акцент: — Если собираешь -те-ся прогуляться к северной части, то осторожно, плиз, здесь скалы пятнадцать-двадцать метров высотой. Сорвёшь -те-ся, никто никогда вас -те не отыщет!
Остановившись, я крикнул, обращаясь к стоящим возле стены Саймону и Раману:
— Нет, я не к скалам, я домой!
И добавил, неизвестно зачем, соврав:
— К скалам — в другой раз или лучше никогда. Я боюсь высоты, понимаете? Даже на балконе третьего этажа я чувствую себя неуверенно!
— Собрался -те от нас уезжать? — прокричал в ответ Раман.
Я остановился, не понимая, что он имеет в виду, а когда понял, то засмеялся:
— Бегу домой, к вагнеровскому роялю!
Раман заулыбался в ответ белоснежной улыбкой, прокричав:
— Правильно. Лучше стоять на вершине музыки, чем на откосе скалы!
Помахав на прощание рукой и не находя слов для ответа, я бросился вперед, миновав автомобильную стоянку. Как только я отошел от белой стены сарая, скрипки вновь зависли в пространстве над моей головой — музыка вернулась, Раман оказался прав. Когда же вернулась музыка, вернулась и моя уверенность в себе. А, может быть, это была вовсе не уверенность, а что-то другое?..

продолжение

❈ ═══════❖═══════ ❈

назад, на оглавление