♣ НАЗАД, В ГАМБУРГ!

(Книга вторая, глава 45)

В гостиной уже собрались все, включая Пабло и Петера. Магда, узнав о нашем отъезде на континент, так же явилась и стояла теперь возле кухонной стойки, нарезая на дольки огромную золотистую дыню.
Стараясь ничем не выдать своего волнения и прозрения, я подошёл к Пабло. Когда он заговорил, обращаясь ко мне, я понял, что всё верно: я «вступил в секту». Теперь я для него не просто турист, над которым потешаются забавы ради.
— Ты напугал меня, исчезнув вчера, — проговорил он. — Но, к делу. Помимо вопроса с полицией, даю тебе день на решение всех своих проблем на континенте. К твоим услугам будет самый лучший личный секретарь из всех, когда-либо существующих на земле. Если ты не будешь ограничивать его инициативы и прислушаешься к его советам, все главные, а также второстепенные проблемы с освобождением жилья решатся очень быстро.
К нам подошёл Петер. Мне показалось, что он смущен и старается не смотреть мне в глаза. В том, что в Гамбургском аэропорту мы засветились перед камерами слежения, он винил себя.
Как видно, Петер уже обо всём переговорил с Пабло касательно встречи с полицией. Но сейчас, чтобы показать окружающим свою нужность, он принялся задавать мне вопросы по моим делам. («Чтобы войти в курс дела», — объяснил он). Это было трогательно и наивно. Всем и так было понятно, что Петер уникален и незаменим, но это его смущение и готовность взять вину на себя заставило меня увидеть старикашку совсем в ином свете.
Пытаясь подыграть Петеру, я заговорил о своих проблемах так, что всем стало ясно: без секретаря и адвоката тут не обойтись. С печальным видом я рассказал, что помимо задолженности в Корабельном товариществе я оставил незаконченными дела в Париже, где снимал квартиру на улице д’Онуреса, дом номер «Семнадцать».
Петер охотно включился в разговор, поинтересовавшись, частный ли это дом, были ли у меня какие-то договоренности с хозяином, имею ли я во Франции родственников или домашних животных, застрахован ли я там, и в какой фирме. И, наконец, должен ли я кому-то во Франции или за её пределами деньги. Лицо его ожило, а на старческих щеках появился даже здоровый румянец.
Я продолжал рассказывать, что до Роттердама, где мы встретились, и до Гамбурга, откуда меня теперь выселяют, я жил в Париже. Дом, в котором я снимал квартиру, принадлежит частному лицу: некоей мадам Лавей. Домашних животных мадам Лавей держать запрещала, иначе бы мы с Аннет купили бы Виктóру собаку: он очень просил. Никаких родственников у меня нет. Мой сын Виктор и моя подруга Аннет были моими единственными родственниками. Они погибли в авиакатастрофе год назад. Именно поэтому я и уехал из Франции. С мадам Лавей мы договорились о том, что я оплачиваю свою квартиру на месяц вперед и уезжаю на это время в Германию. Если случится, что я обоснуюсь на новом месте и не захочу возвращаться назад, мой адвокат уладит все дела, организовав освобождение занимаемой мной жилплощади от мебели и прочих вещей, не нужных ни мне, ни хозяйке дома.
— И кто же этот ваш адвокат? — поинтересовался Пабло Эс-Андрос, всё это время прислушивающийся к моему рассказу.
Посмотрев Художнику в глаза, я решительно произнёс:
— Когда мы договаривались с мадам Лавей, я имел в виду человека, которого считал своим другом. Позже этот человек украл у меня все мои деньги, все мои рукописи и всё остальное, что не забрала авиакатастрофа. Но теперь у меня есть адвокат. И не только адвокат, но и хороший, надежный друг. — И я приобнял Петера, стоявшего рядом, стараясь не переиграть и не превратить героическую сцену в фарс.
Петер же, подхватив мой бодрый тон, на всю гостиную сообщил, что все вопросы мы решим за один день и в Париж ехать пока нет необходимости. Таким образом, завтра вечером мы уже вернёмся.
Регина, Крисси, Пауль, Дитрих и Дэннис неожиданно зааплодировали, и я вспомнил вдруг слова Пабло Эс-Андроса, произнесенные вчера в кабинете: «Нужно-то всего немного, мой друг: чуточку внимания к людям, с которыми ты находишься рядом. Я подключен к тебе безо всяких компьютеров, понимаешь? Ты мне интересен, и поэтому я наблюдаю за тобой, только и всего. Ты же относишься ко всем нам предвзято, я бы даже сказал, неуважительно».
Неужели я в самом деле такой черствый, слепой, эгоистичный тип?!! Наверное — да, потому что только сейчас я посмотрел на Петера Райхзака не как на смешного нелепого старика, а как на человека с его слабостями, проблемами, комплексами и с огромным благородством.
Будто в подтверждение моих слов Пабло Эс-Андрос поднялся с кресла, распахнул двери на террасу, а затем подошел ко мне…
— Спасибо тебе, Юнус, — шепнул он мне на ухо.
— За что? — не понял я.
— За Петера. За то, что ты дал ему почувствовать его значимость и забыть его оплошность.
Тем временем все двинулись ко мне, а Регина протянула мне бокал с искрящимся вином. Все подходили, желали нам успеха на материке.
Последней подошла Магда. Заботливо и совсем по-матерински она проговорила:
— Вы так со вчерашнего дня ничего и не ели?.. Скажите хотя бы, что за время той своей прогулки по острову вы сделали хоть глоток воды! Обезвоживание в наших краях может нанести непоправимый удар по почкам!
— Вчера я ничего не пил, но выжал в рот лимон, сорванный с кустарника у обрыва, — неожиданно искренне признался я.
— Подождите, я сейчас, — сказала она, отходя к стойке и тут же возвращаясь с полной тарелкой салатов и с небольшим стаканом. — Пейте, это простая вода. И не вздумайте сегодня принимать алкоголь!
Я выпил залпом весь стакан, а затем набросился на еду, только теперь осознав, насколько был голоден.
В этот момент ко мне подошёл Раман.
— Пауль сказал мне, что с вашим лэптопом не всё в порядке, — проговорил он.
От этих слов меня качнуло, и я едва не упал, вовремя ухватившись за спинку стула.
— Вам плохо? — заботливо поинтересовался Раман.
Что я мог ответить ему? Что вчера ночью развинтил лэптоп и соединил нарушенные контакты? Что не могу дать ему лэптоп на починку, потому что — в этом я был уверен — первым делом он отвинтит крышку экрана, обнаружив там рисунки: я на маяке. Там, куда, по словам Пауля и Регины, вход запрещен! Это было бы настоящей катастрофой. Мне никогда не удастся доказать им, что всё это было лишь фантазией Саймона; что ни на каком маяке я не был и ничего не знаю о существовании какой-то книги…
Краем сознания я ощутил, как пальцы мои судорожно впиваются в ремень оранжевой сумки.
— Давайте посмотрим, — мягко, словно врач к пациенту, обратился ко мне Раман.
— Что? — растерялся я.
— Ваш компьютер.
— Не стоит, Раман, — отозвался я, еще сильнее сжимая пальцы на ремешке. — Отдам его в ремонт на континенте. А может быть, просто выброшу или кому-то подарю.
Сообразив, что на этот раз сморозил полную глупость, я в отчаянии умолк, обливаясь холодным потом.
Раман тем временем достал из широкого кармана брюк ужас всей моей жизни — небольшую тонкую отвертку: именно такую, какой можно отвернуть болты, которые вчера ночью я крутил кухонным ножом.
— Право, не стоит, — услышал я собственный голос, звучавший будто из дальнего далека. Затем воля моя отключилась, и я опустился в кресло, предоставив судьбе самой выбрать мою участь.
Но вместо того, чтобы что-то отвинчивать, Раман поставил лэптоп на стол, нажал на кнопку «Пуск», после чего по экрану побежали белые полоски Windows.
— Всё в порядке, — удивленно проговорил индус, и по его удивлению я понял, что он в самом деле очень удивлён тому, что лэптоп подал признаки жизни; а также то, что именно он, Раман, вывел мой компьютер из строя.
— Вот только что-то не так с вашим дисплеем, — добавил он. — Вы забивали им гвозди или сидели на нём?
Взглянув на экран, я онемел от ужаса: по всему дисплею монитора расползлись цветные пятна, и у меня не было сомнения, отчего они происходят: диск с рисунками Саймона и носок, вставленный для плотности, всё это давило на экран, искажая изображение. Вчера я был слишком пьян, чтобы это заметить!
— Посмотрим, что у вас там случилось, — проговорил Раман. — Скорее всего, от жары искривилась крепёжная рама.
В руке его вновь появилась отвёртка, и этой отверткой он начал медленно отвинчивать чёрный пластиковый наличник. Я понял, что это конец.
— Может быть, не сегодня? — проговорил я, не зная, как поступить. Всё, что теперь оставалось, это вырвать лэптоп из его рук.
— Вы точно сели на него, — бурчал индус, не слушая меня и отвинчивая последний винт. — Все почему-то считают, что если компьютер портативный, то с ним можно обращаться, как с папкой для бумаг…
Положив последний винт на планшетку стола, Раман принялся отсоединять наличник. И в этот момент я не выдержал.
— Послушайте, Раман, — почти вскричал я, — мой компьютер работает в таком виде уже несколько лет, и я очень прошу вас оставить его в покое. Я очень вам благодарен за то, что вновь засветился экран, но этого довольно! — И я протянул руку чтобы забрать свой лэптоп.
— А почему вы так нервничаете? — проговорил Раман. — Вы сомневаетесь в моей квалификации?
Я не сомневался в квалификации Рамана. Но одно дело — беседы за бутылкой ликера и рассуждения о трудностях жизни на континенте, и совсем другое — рабочие отношения. Сейчас я был для Рамана объектом, покидающим строго охраняемую зону. И в его обязанности входило не допустить утечки информации. Так что, как говорят, «ничего личного».
Правый край пластиковой рамки поддался. По лбу у меня вновь потекли капли пота. И тут к нам подошел Петер.
— Всё! Быстро собираемся и на выход, — проговорил он. — Через полчаса Фабрицио будет в порту.
Рука Рамана дрогнула и замерла на месте.
— Мы занимались починкой компьютера, — объяснил Раман, выразительно взглянув на Петера. Мне показалось (только лишь показалось?), что оба смотрели друг на друга с нескрываемой неприязнью. И еще я вдруг понял: от Петера не укрылось, что моё обращение к нему с проблемами на материке было вызвано желанием поддержать и успокоить. И теперь он отплатил мне той же монетой: заметив, как я нервничаю, он умышленно подошел к неуёмному индусу.
— Компьютер работает или нет? — поинтересовался Петер.
Раман признался, что компьютер работает.
— В таком случае, больше не медлим, — резюмировал Петер, и индусу ничего не оставалось, как приняться вкручивать винты обратно.

Тем временем гостиная погрузилась в полнейший беспорядок: Петер забыл в своей комнате какие-то вещи, за ними, разумеется, побежал Пауль; Пабло начал давать мне наставления касательно того, как нужно вести себя с бюрократами; тут выяснили, что куда-то пропала Регина. Кристина и Дитрих бросились разыскивать её. Регина появилась на внутреннем балконе с картиной в руках и объявила, что это небольшой сувенир от неё на память. Все принялись умиляться, объясняя, что завтра мы с Петером планируем вернуться, так что картину лучше оставить там, где я в ближайшее время собираюсь жить. Регина обняла меня, сказав, что картину повесит у меня в какао-свите. Теперь, когда все, казалось, успокоились, выяснилось, что пропали Кристина и Дитрих. Регина, как виновница недоразумения, отправилась их разыскивать.
Воспользовавшись образовавшимся замешательством, ко мне подошла Магда. В руках у нее была небольшая коробка, перевязанная яркой цветной лентой.
— Я так понимаю, уже бесполезно убеждать вас не ввязываться во всё это? — тихо проговорила она. — Теперь он вас не отпустит.
— Кто? — переспросил я так же шёпотом.
— Петер. Там, в Гамбурге, вы в туалет не сможете сходить без того, чтобы он не стоял под дверью.
— Пабло поручил меня ему. Разумеется, он меня в некотором смысле не отпустит, — согласился я.
Я заметил, что Раман бросил на нас с Магдой насторожённый взгляд.
— Они будут бояться, что на континенте вы начнёте делать, так сказать, выводы и наводить справки, — быстро проговорила Магда.
— На континенте я буду бегать по кабинетам, охотясь за всякими бумажками и подписями.
Магду, казалось, передёрнуло. Она закрыла лицо руками, а потом пристально посмотрела мне в глаза, словно на что-то решилась.
— Раман уже починил ваш компьютер?
На этот раз я вздрогнул.
— Не доверяйте компьютерным гениям, — продолжала Магда. — А тем более, не доверяйте компьютерам, в которых копался Раман…
В это время на внешнем балконе появились Кристина и Дитрих в сопровождении Регины, а так же Пауль с баулом Петера. Стоявшие внизу начали подниматься по лестнице к выходу.
— Не доверяйте компьютерам, в которых копался Раман, — повторила Магда, протянув мне коробку:
— Вот, это для вашей фрау Чеснок. Варенье из нашего сада.
Возле нас оказался Раман.
— Ну что, пора! — проговорил он, вставая между мной и Магдой, оттесняя ее в сторону и провожая меня с коробкой в руках к лестнице. — Что она вам передала?
— Подарок для одной моей знакомой: знаменитое варенье.
— Можно посмотреть? — поинтересовался индус, подтверждая мою мысль о том, что просто так, без «таможенного контроля» из дома меня не выпустят.
— В каком смысле, «посмотреть»? — переспросил я, смущаясь.
— В очень простом… мы вот так, очень аккуратно отгибаем крышку и заглядываем вовнутрь.
С этими словами он приподнял крышку коробки, внутри которой обнаружились небольшого размера баночки с разноцветным вареньем.
— Ну вот, теперь я спокоен, — отозвался Раман, будто Магда могла засунуть в коробку клубок ядовитых змей или бомбу с часовым механизмом.
Все вышли в душный жаркий полдень. Раман, Петер и я забрались в джип-Дефендер.
Ко мне подбежала Регина.
— Мы будем ждать тебя, — прошептала она, наклонившись к опущенному стеклу авто и спешно поцеловав меня.
— Я так и не спросил, что случилось с Саймоном. Почему он не вышел? — вырвалось у меня.
Регина заметно помрачнела.
— Саймон по-прежнему чувствует себя не очень хорошо, — сухо произнесла она, добавив:
— Лучше думай о себе, Юнус.
В этот момент Раман ударил по газам, Дефендер надсадно взревел и бросился, словно конь, в сторону леса.
Всю дорогу ехали молча. Так же молча сошли в порту и взошли на корабль. А через час реактивный джет стартовал с аэродрома в Орихуэле, оставив Рамана внизу, махать нам рукой.

— КОНЕЦ ВТОРОЙ ЧАСТИ —

продолжение

❈ ═══════❖═══════ ❈

назад, на оглавление