本 ПРИЗНАНИЕ В УБИЙСТВЕ

(Книга вторая, глава 47)

На этот раз мы прошли необходимую официальную регистрацию, где я показал пограничникам свой утерянный и вновь возвращенный паспорт. На какое-то время служащий задержал на мне взгляд, что-то сверяя в компьютере, но Петер вмешался, объяснив, что находится при мне как раз таки с целью прояснить небольшое недоразумение с идентификацией лиц на камере слежения. Он заверил, что сразу из аэропорта мы отправляемся прямиком в полицейское управление, где нам уже назначена встреча. При этом он показал соответствующие бумаги, которые были у него наготове.
Теперь мы мчались по блестящим от дождя мостовым.
Слушая наставления касательно наших действий в полицейском управлении, я поглядывал в боковое стекло, на город, который Петер Райхзак назвал слякотным, холодным убожеством.
Улицы и толпы людей за это время стали для меня непривычными, а воздух в салоне авто казался ужасно сухим. На Салемандросе лицо вечно было покрыто потом, а с носа, особенно при движении, свисала капелька влаги. Здесь же горло так пересохло и саднило, словно я проглотил чесночную тёрку. Еще здесь, в городской жизни, всегда — постоянно — незримо присутствовал ужас всей моей жизни: чиновники. И мы направлялись сейчас в бюрократическую мясорубку, которая должна была перемолоть меня в мелкий, податливый фарш.
— Какова вероятность, что меня арестуют? — спросил я.
— Если бы вы появились там один, они так бы и сделали, — хмыкнул Петер. — Но в присутствии свидетеля, да ещё юридически подкованного, они не посмеют. Самое большее, что они могут нам подсунуть, это арест на двадцать четыре часа.
Я вздрогнул, но Петер решительно продолжал:
— Но это лишь в том случае, если у них имеются подозрения, что вы совершили тяжкое преступление.
— Я не совершал никаких тяжких…
— Знаю, — прервал меня Петер. — Но и вы должны знать, как работает эта молотилка. — Итак, вас могли бы арестовать, но тогда им пришлось бы в течение двадцати четырех часов доказать вашу вину. Если они этого не сделают, им придется вас отпустить, при этом, без права брать с вас подписку о невыезде. Таким образом, им выгоднее не арестовывая вас, тут же взять подписку. На основании определенных обвинений, разумеется.
Я поежился, Петер же повернулся ко мне, ловя мой взгляд:
— А теперь скажите честно, что такого вам могут предъявить.
— Когда я удирал от налоговой полиции, они орали что-то о взятии в аренду городской собственности и про неуплату налогов…
— У вас есть бумаги, по которым вы арендовали эту собственность?
— Я ничего не арендовал, — воскликнул в отчаянии я. — В одной местной газете написали, что я купил кусок берега вдоль Эльбы, но вы-то должны понимать, что это полный бред!
— Разумеется, понимаю, — улыбнулся Петер. — К тому же, даже если бы вы купили этот участок, никакая налоговая не гонялась бы за вами с криками «заплатите налоги!». Они просто уведомили бы вас о совершенной сделке и о проценте, который вы должны внести в казну государства. Но я спрашивал не об этом. Всю эту чушь мы уже читали в интернете. Мой вопрос был — сделали ли вы что-то противозаконное. К примеру, оклеветали кого-то, присвоили чью-то собственность или, может быть, ранили или убили человека…
Холодная дрожь пробежала по моему телу.
— Мне кажется, мне есть всё же, в чём признаться вам, Петер, — начал я. — Помните тот вечер в Роттердаме, в отеле Стрела?
Петер посерьезнел и кивнул:
— Продолжайте…
— Вы сняли мне номер и отправили меня спать. А на следующее утро, когда вы зашли за мной, я, кажется, еще не ложился… я сам не помню, спал ли я, потому что был в каком-то странном состоянии.
— Ну и?..
— А когда мы выходили из отеля, вы сказали, что ночью здесь убили человека…
— Да, было такое. Господин Шульц вовремя предупредил меня, чтобы мы могли исчезнуть, не дожидаясь приезда полиции и начала опроса возможных свидетелей.
— Так вот, мне кажется, что этим нашим исчезновением вы немного продлили время моего пребывания на свободе.
— Что вы этим хотите сказать, Дьюи? — теперь Петер начал заметно волноваться.
— Не волнуйтесь, пожалуйста, вы вовсе не были соучастником. Я вот я… Мне кажется, что той ночью, в состоянии полнейшего аффекта я убил человека…
Я решил, что теперь, после такого признания бедного Петера хватит удар или, во всяком случае, он начнет кричать на меня, звать на помощь, уверять, что с убийцами Пабло Эс-Андрос уж точно не желает иметь ничего общего…
Но Петер лишь внимательно посмотрел на меня, проговорив тихо и спокойно:
— Мы осведомлены обо всём, что происходит в сети отелей Пабло Эс-Андроса. Я получил от господина Шульца доклад о том, как проходило следствие по этому делу об убийстве.
И только я хотел выкрикнуть, что, возможно, я ничего страшного и не совершал, а Эрнст Тимоти Гарман, сидящий на балконе отеля Стрела, мне просто-напросто приснился, как Петер произнес самое страшное:
— Человек, убитый той ночью, оказался бизнесменом, который зарегистрировался на рецепции под фамилией Эрнст Тимоти Гарман.
Меня качнуло, и пол салона Хаммера поплыл подо мной…
— Но полиция не нашла бизнесмена с таким именем. Нам доложили, что они пробили это имя по базе данных и выяснили, что единственный Эрнст Тимоти Гарман, проживающий в Германии, имеет возраст десяти лет…
— …и находится в данный момент в городе Штеглиц, — вырвалось у меня.
Петер воззрился на меня с удивлением.
— То, что вы сейчас сказали, почти слово в слово сообщил мне комиссар полиции по фамилии Грюнер, — признался я.
— Какого чорта вы обсуждали этого человека с комиссаром полиции?
Теперь Петер смотрел на меня с оттенком ужаса.
— Дело в том, что Эрнст Тимоти Гарман — не тот, что ребенок, а тот мужик, что называл себя этим именем, виновен во всех моих бедах. Он ограбил меня на крупную сумму и, как я теперь думаю, был виновным в гибели всех моих близких.
— И именно поэтому вы его убили?
— Я не знаю, — в отчаянии прокричал я. — Я не уверен, что способен на это. Точнее, уверен, что никогда не совершил бы убийства, даже убийства самого злобного своего врага… Но всё говорит за то, что я мог иметь отношение к тому случаю в отеле. Слишком уж ясно я вижу, как это происходило…
— Его задушили, — подсказал Петер.
— Именно это я и видел в том мираже. Всё время я убеждал себя, что мне приснился кошмар… Клянусь вам, я даже и не знал, что Тимоти Гарман погиб!..
— И теперь его убийство может быть той самой причиной, по которой вас разыскивают?
— Думаю, да.
— В таком случае, молодой человек, мы должны предпринять всё возможное, чтобы вытащить вас из этого дерьма. Начнем с того, что в тот вечер, когда произошло убийство, вы были не один. С вами в номере был я: почти до самого утра.
— Но это же не…
— Молчите и не спорьте. Лучше вспомните, как мы с вами обсуждали порядок проведения вечера, как я рассказывал вам об острове Салемандрос и об истории простого грузчика, расписавшего комнату отдыха в подвале…
Петер подмигнул мне, и я послушно продолжил:
— Да, конечно, помню… тогда еще пришла комиссия и они сказали: «Разве можно говорить о нарушении прав трудящихся, если в этой комнате отдыха есть даже зимний сад!»
— А потом мы курили на балконе, пили коньяк и слушали музыку, — продолжил Петер. — Напомните мне только, что именно мы слушали, чтобы наши показания не особо отличались…
— Мы слушали… Моцарта, подходит?
— Волшебную флейту, если не возражаете, — предложил Петер с видом изысканного меломана, и добавил: — Можно еще вспомнить, что под утро вы прикорнули на диване, а я раскрыл свой лэптоп и продолжал заниматься планированием предстоящего вечера. Так будет проще отвечать на вопросы. Я скажу, что с трёх до семи вы спали, и я был всё это время при вас.
— Спасибо вам, Петер, — выдохнул я.
— Спасибо будем говорить друг другу, когда это всё закончится. А пока разрешите преподать вам пару уроков: как полицейские отличают говорящих правду от лжецов. Я в курсе, что вы учились в высшей театральной школе, но думаю, искусство лгать вам не преподавали. Итак, первым делом запомните, что вы не будете лгать, ибо факт того, что мы были в тот вечер вместе, неоспорим. Согласны?
Я кивнул головой и даже сам на секунду поверил, что именно так оно и было.

продолжение

❈ ═══════❖═══════ ❈

назад, на оглавление