≈ О ПОЛЬЗЕ ИНТЕРНЕТА

(Книга вторая, глава 51)

Помимо иных, вполне понятных чувств, звонок Регины напомнил мне, что нельзя терять ни минуты. Притащив на кухню свой лэптоп, я вооружился кухонным ножом и отвернул винтики, сняв лицевую крышку экрана. Освободив из плена коробку с диском, а заодно и старый носок, я поставил крышку назад.
Вынув диск и рисунки Саймона, я отложил в сторону те, что были помечены жирными арабскими цифрами: те, что я уже разгадал.
У меня остались девять рисунков, которые я разложил по порядку, на этот раз пронумерованному римскими цифрами:
I. Я иду по дороге, ведущей от дома в лес.
II. Я беседую с мурашами.
III. Я лежу на обрыве скалы и вглядываюсь в океанскую даль.
IV. Я — на смотровой площадке гавани Мечты, перегнувшийся через перила…
Здесь я остановился. Каким бы это ни было чудом, но Саймону удалось зарисовать меня «с натуры», будучи в этот момент совсем в другом месте. По дороге из дома в лес я шел в тот самый день, когда беседовал с муравьями. А вот следующие два рисунка… Я присмотрелся внимательнее… На одном из них я лежу на краю скалы. Было это? Конечно же! Это произошло вчера, когда я бродил по лесу, поругавшись с Региной. И тогда же — точнее, тридцать минут спустя — я вышел к гавани. И это была не гавань Мечты, как я подумал, в первый раз увидев эти рисунки, а гавань в Северной бухте.
Оставался главный вопрос: сделаны эти рисунки «с натуры» или Саймон приглашал меня изучить место, где погиб Руди Лемстер? Так или иначе, на первых четырёх листочках были изображены места, в которых я уже побывал.
Я принялся раскладывать рисунки дальше…
V. Я стою на какой-то возвышенности. Подо мной в низкой долине разлилось небольшое круглое озеро: будто кисель в тарелке для супа…
VI. Я спускаюсь по склону к тому самому круглому озеру. Вниз ведет узкая тропинка, и на рисунке хорошо видно, что тропинка эта хорошо протоптана.
VII. Я иду по берегу круглого озера, вновь по хорошо протоптанной тропинке.
VIII. Я присел на корточки возле мутноватой воды. Было похоже, что я рассматриваю какие-то утопленные в озере предметы.
IX. Я в каком-то музее: на стенах картины в резных рамах. Странно, потому что в доме Пабло стены голые, а единственная картина висит в гостиной, и рама у нее вовсе не резная.
Если моё появление на первых четырёх рисунках можно было еще как-то объяснить, то рисунки, на которых я делал то, чего никогда не делал, просто пугали. Я стою на возвышенности и гляжу на разлившееся внизу круглое озеро… Я уже знал, что такого озера нет на острове. Но в школьной энциклопедии писали, что озеро, окруженное со всех сторон грядой скал и возвышенностей и похожее на кисель в тарелке для супа, в природе называется «Кальдера». Если по-простому, то кратер уснувшего вулкана. И вулкан на острове имелся. Получалось, что все последующие рисунки, кроме последнего, изображали меня преспокойно гуляющим вдоль ядовитого серного озера, где даже с противогазом можно протянуть не больше десяти минут!
Я вновь принялся рассматривать рисунки. Вот я стою возле башни маяка. Почему в шквальную бурю? Почему черные тучи застилают небо, не оставив на нём ни одного голубого лоскутка?.. И на другом рисунке, где я поднимаюсь по винтовой лестнице, сквозь узкие проемы окон вновь видны черные тучи, закрывающие пасмурное небо…
Может быть так, что Саймон подсказывает мне, в какой момент лучше приблизиться к маяку, чтобы не быть замеченным той самой спутниковой камерой слежения, а именно в тот момент, когда небо будет завешено черными тучами непогоды?.. Вот именно!!! Они не смогут проследить меня со спутников!!! Все их ГУГЛ-карты в плохую погоду исчезнут!
Я вспомнил, как Пабло хвастался оснащением острова: «Одно из немногих преимуществ, которые можно себе позволить, имея деньги: собственная камера слежения, установленная на одном из спутников». А потом он добавил: «Только лишь свинцовые тучи могут помешать нашей зоркости». Как же я не сообразил уже тогда, почему на рисунках вокруг меня такая буря!!!
И тут меня на самом деле озарило. ГУГЛ… Саймон подстроил всё так, чтобы подсказки попали мне в руки не там, на острове, а здесь, в Гамбурге, потому что я должен обладать теми инструментами поиска, которых не мог получить ТАМ. А ТАМ мне недоступен Интернет!
Вскочив на ноги, я бросился к лэптопу и оживил экран. На секунду я застыл перед клавиатурой, не понимая, с чего начать поиски. Я вспомнил остров, кабинет Пабло, высокий столик с патефоном, и внутренним слухом услышал вдруг голос Цары Леандер: «Мой Господин, я в своих мечтаньях смогу сберечь Твой прекрасный образ!»
Пальцы забегали по клавиатуре, и в поисковой строке ГУГЛа появилось имя Цары Леандер и название ее песни «Mein Herz hat Heimweh» — Как сердце плачет.
Первое открытие повергло меня в шок: ГУГЛ авторитетно сообщил, что Цара Леандер никогда в жизни не пела такой песни.
Возможно, я задал название некорректно, ориентируясь на первые строки стихотворения. Я открыл сайт с биографией певицы, тут же к своему удивлению выяснив, что в годы нацизма она, в отличие от своей конкурентки Марлены Дитрих, с радостью приняла новую власть и даже несколько раз лично пела для фюрера, являясь его любимицей.
Другой сайт приблизил разгадку тайны загадочной пластинки Цары Леандер в кабинете Пабло. Там рассказывалось о том, что Гитлер в сорок третьем году издал распоряжение сделать набор эксклюзивных пластинок, на которых должны быть записаны лучшие песни Цары. Идея эта, по причинам начавшихся в скором времени тягот на фронте, не получила своего развития: успели отпечатать только лишь матрицы и круглые наклейки-этикетки к будущим пластинкам. На этом дело и заглохло.
Тут же я узнал, что сами по себе матрицы, то есть, оригиналы, с которых штампуются пластинки, ценятся в среде коллекционеров на вес золота. Матрицы же пластинок по заказу Гитлера, как сообщал ГУГЛ, не сохранились. Исчезли так же и этикетки, хотя где-то существуют листы с эскизами. Эскиз приводился на фотографии: по сорок изображений на огромном глянцевом листе.
Я рассмотрел кружочки повнимательнее. В верхней части красного круга белым шрифтом было написано имя певицы; в нижней, более мелкими буквами — название песни. «Между прочим, — говорилось в комментарии, — такое соотношение шрифтов является нововведением фюрера: прежде на граммофонных пластинках главным считалось название записанного произведения, в скобках же указывали его исполнителя». Опыт нового дизайна был впервые применён в речах Гитлера, где, разумеется, самым крупным шрифтом было указано имя «исполнителя».
Дизайн пластинок Цары Леандер, столь любимой Гитлером, полностью совпадал с той наклейкой на пластинке, которую я видел в кабинете Пабло. С тем лишь отличием, что на эскизе в интернете правее имени, вверху, в белом кружке была очень мелко, но при этом броско изображена черная свастика. Но именно это место на пластинке, хранящейся у Пабло, было подтерто! «Такое ощущение, что кто-то невежественный, грубый и не понимающий антикварной ценности диска, царапал перочинным ножом или ключами от своего мерса», — подумал я тогда. Теперь стало ясно, что Пабло поступил довольно хитро и осмотрительно: матрица к этой песне существовала-таки, но в единичном экземпляре; этикеток же было миллион — их надо было лишь аккуратно вырезать из листа, приготовленного для печати. Для общего впечатления, дабы матрица была похожа на обычную пластинку, Пабло наклеил на толстый тяжелый диск одну из этикеток, содрав лишь свастику, и ничем не испортив при этом товарный вид продукта, а так же не вызывая лишних вопросов. В том же, что виденная мною пластинка являлась той самой уникальной матрицей, которую меломаны безрезультатно разыскивают по всему миру, сомнений теперь не было.
Еще несколько кликов, и я нашел оригинал песни в исполнении немецкой дивы того времени, еще одной любимицы фюрера (я чуть не упал со стула, прочитав фамилию), актрисы Ольги Чеховой. Прослушав запись, я обнаружил интересную деталь: там, где Чехова пела вполне невинные девичьи слова «Ты не со мной, но в своих мечтаньях я сберегу память нашей встречи», Цара Леандер сделала небольшие изменения, продиктованные временем, превратив невинный текст и в самом деле в шедевр эпохи Третьего рейха…

Du bleibst mir Herr,
Doch für alle Zeiten
Wird mich dein Bild
Tag und Nacht begleiten…

Мой Господин,
Я в своих мечтаньях
Смогу сберечь
Твой прекрасный образ!

Я уже хотел было закрыть страничку с Царой Леандер, как вдруг на глаза мне попалась небольшая фотография, на которой была изображена корона, украшенная мехами и осыпанная драгоценными камнями. Я предполагал, что все короны выполнены по единому принципу, но очень уж эта корона напоминала мне ту, что я видел на острове при передаче этой «исконно русской ценности» миллиардеру Стаковскому.
Слова, которыми была подписана эта фотография, заставили меня вздрогнуть. «Награбленные сокровища до сих пор скрываются нацистами на отдалённых океанских островах».
Понимая, что это еще не повод считать Пабло преступником, я всё же кликнул в картинку, развернув следующий текст:

«За всё время существования Третьего рейха за пределы оккупированных стран было вывезено в общей сложности сто пятьдесят миллионов тонн материальных ценностей. По сведениям центрального Европейского бюро Интерпола только с территории России нацистами вывезено восемьдесят процентов икон и других сокровищ, созданных до 1917 года.
В настоящее время на Западе существует более ста магазинов, где «мафия от искусства» торгует незаконно приобретенными предметами культуры. Такие магазины есть и в Германии, а также в Израиле, Италии, США, Англии и Франции.
В общей сложности за время Второй мировой войны из СССР на территорию Германии вывезено около одного миллиона четырехсот восемнадцати тысяч тонн культурных ценностей. В дополнение к этому четыреста пятьдесят тысяч тонн переправлено водным путём в другие страны, в том числе на затерянные океанские острова».

Карты, разумеется, не прилагалось, и названия никаких островов не назывались, но сумма «полтора миллиона тонн» не просто поражала воображение, а сводила с ума, призывая не верить в эту статистику.
Другая статья сообщала, что если до тысяча девятьсот семидесятого года всё вывезенное считалось правомерной добычей государства, которое вело войну, то после международного пакта «Европа без границ» добытое во время войн считается награбленным и подлежащим возврату.
Всё постепенно сводилось к тому, что Пабло Эс-Андрос — не просто модный художник и даже не коллекционер ценностей, имеющих, скажем так, «непонятное происхождение», но представитель той самой «мафии от искусства», о которой говорилось в статье. Мафии, которая складирует не отдельные экспонаты, а целые тонны — возможно, десятки тонн награбленного! Это в свою очередь означало, что деятельность обитателей острова Салемандрос, как может оказаться, находится за рамками закона.
Утверждать на основании расследований, проведенных в сети, что на острове в массовых количествах сбывались награбленные во время войны сокровища, как, впрочем, и то, что корона, предмет торга с моим участием, была незаконно приобретенной, я не мог. Увы, в том-то и заключалась обманка: добрый старичок Пабло Эс-Андрос производил впечатление художника и коллекционера, целиком погруженного в свою гениальность. Скромный по убранству дом его также говорил об отсутствии пристрастия к наживе. Трудно поверить, но человек, владеющий миллиардами, не поддался на искушение и не повесил у себя в доме какой-нибудь шедевр! Не надел на палец кольцо с изумрудом! Живя в умеренной сдержанности, он скромно сидит на террасе и пьёт шампанское из пластиковых стаканчиков, а его ученики скромно тягают гири на тренажерах, прыгают в воду в Южной бухте и этим наполняют всю свою жизнь! Ни путешествий по миру, ни шикарной яхты в гавани, ни изысканных деликатесов на обеденном столе, ни прислуги, которую может себе по нынешним временам позволить даже завалящий студент! А всё потому, что он не хочет — не должен — привлекать внимание к своему богатству. Отсюда и все эти переодевания, фетишизм, ролевые игры: он отвлекает внимание прессы от главного!
Я попытался найти имена учеников Пабло и названия выставок, где выставлялись их картины. Здесь нить также обрывалась: ничего о художниках известно не было… Набрал строку «Ученики Пабло Эс-Андроса»… Никаких результатов… У Пабло Эс-Андроса никогда не было и нет никаких учеников. Единственные упоминания вскользь об учениках Эс-Андроса были мне уже знакомы: «Достоверные источники сообщают, что Пабло Эс-Андрос силой удерживает на своем острове группу молодых талантливых художников».
В списке сообщений на эту тему мне попалась маленькая заметка, написанная журналисткой, тщетно пытавшейся проникнуть на остров для сбора материала. (Статья была подписана явным псевдонимом: «Яркая».) По словам Яркой, Пабло якобы долго водил ее за нос, а потом отказал во встрече, после чего она приблизилась к острову на быстроходном катере со стороны «роскошной бухты», где в бинокль разглядела несколько европейцев, очень молодых и талантливых (как можно было разглядеть талант в бинокль, оставалось непонятным). Но стоило лодке подойти слишком близко, — продолжала журналистка, — как она вместе с катером и его командой была обстреляна резиновыми пулями; причем, в мегафон было на полном серьезе и на пяти языках сообщено, что после этого «игрушечного» обстрела последует настоящий р а с с т р е л. Журналистка, разумеется, не рискнула ввязаться в войну и подойти к острову ближе. Статья заканчивалась вопросом, куда смотрит «ООН», и кем были эти художники европейского вида (в бинокль она успела разглядеть, как девушка-европейка с очень красивой фигурой, вся увешанная бусами из драгоценных камней, бесстрашно сидя на краю скалы в бухте, рисовала эскиз, установленный на мольберте).
Журналистка Яркая доверия не внушила. Хотя бы потому, что ни Регина, ни Крисси не носят никаких бус, справедливо считая, что все эти украшения лишь сковывают свободу движений. К тому же и дураку ясно, что невозможно сидеть на краю скалы, «рисуя эскиз установленный на мольберте». И потом, художники не «рисуют», а «пишут».
Далее нашлась уже знакомая мне статья под заглавием «Молодые талантливые художники, ублажающие Пабло Эс-Андроса, готовы на всё ради денег. Переодевания в экстравагантные наряды, фетишизм и откровенная порнография — нормальное явление на острове Пабло». Здесь журналист по фамилии Эндрю Бэннэт описывал свои «впечатления от пролета над островом, где прячется Художник».
Главным «доказательством разврата» была фотография довольно слабого качества, на которой был изображен подлинный и совершенно голый Пабло Эс-Андрос в окружении «двух своих учениц, столь же голых, как и он сам». Но в них я признал не Регину и Крисси, а Айо и ее подругу, которые во время завтрака ухаживали за Пабло возле его павильона. Павильон был так же на фотографии, причем с воздуха он оказался гораздо больше, чем когда к нему спускаешься по тропинке от дома.
Еще одна статья под заголовком «Кто пишет за Пабло Эс-Андроса его картины?» была псевдо-исследованием на тему о том, что «один единственный человек не может сочетать в себе такое огромное количество стилей и приемов, да еще, из месяца в месяц менять их». На основе этой тезы делалось предположение, что за Пабло Эс-Андроса рисует целая группа «рабов», которые появляются из ниоткуда, и в никуда исчезают. В заключение автор статьи заявил, что великий художник скармливает неугодных и «исписавшихся» художников акулам, «которых в превеликом множестве водится в этих местах». В каких — этих, указано не было.
Сие исследование я отмёл тут же, потому что своими глазами видел, как Пабло лично писал свои картины, и к тому же, если бы Пабло скармливал своих учеников акулам, через пять дней остров был бы пуст, как мышиная нора после наводнения. А ученики Пабло живут там уже два года.
И, наконец, на глаза мне попался текст под названием «Молодые художники опровергли мнение достоверных источников об их насильственном пленении, фетишизме и порнографии на острове». Молодая художница Эрика Крауз рассказывала о том, что имела счастье практиковаться на острове Пабло Эс-Андроса. Она уверяла, что теперь ее работы носят «отпечаток его гениальности». Работы были выставлены тут же, на сайте. Они были паршивыми, а рассказ об острове Салемандрос мне, побывавшему там, показался просто смешным. Эрика Крауз не смогла описать ни дом, где она жила, ни сам остров, ни даже стиль жизни Пабло. По ее описанию жизнь великого гения была чем-то богемным и изысканным: танцы вокруг костра, гадания, ночные посиделки при свечах, жеманство и выспренные изречения. Самым часто повторяемым эпитетом в этой статье было слащавое словцо «роскошный», от которого к концу уже тошнило. Я знал, что всё это было чуждо Пабло Эс-Андросу, который вёл немудрёный, аскетичный образ жизни и с людьми общался очень просто, на понятном и где-то даже вульгарном языке. А свечи и прочие атрибуты уюта считал необходимыми для тех, кто живет в крайней бедности и серости быта. Только серый быт надо украшать свечами в шандалах. Острову, полному природной красоты, украшения не нужны. Они даже цветами не украшают гостиную и свои комнаты. Зачем, если весь остров утопает в цветах?!!
По прочтении всего этого журналистского бреда в глаза мне бросился факт, что об учениках Пабло Эс-Андроса — как о художниках и личностях — на просторах интернета не было сказано ни слова, будто их никогда не существовало. И это было очень странно, потому что и Регина, и Дитрих, и Кристина в разное время уверяли меня, что их работы очень хорошо продаются на континенте. Я уже почти отчаялся выискать хоть какую-то правдивую информацию об острове и его обитателях, как вдруг взгляд вновь упал на рисунки Саймона, лежавшие на столе; на ту самую подпись, сделанную очень тонким грифелем.
— «ANTICA GRANDA», — прочитал я. — Может быть, эта надпись и есть ключ к разгадке?!!
Результат превзошел все мои ожидания.
…В тысяча девятьсот девяностом году во время учебы в Мюнхенском университете искусств некий Дитрих Майнц, по основной профессии, между прочим, вулканолог, несколько раз уличался в фальсификации работ известных художников и в попытках выдать фальшивку за оригинал. Через пару лет он был вынужден оставить университет и устроиться реставратором в фирму «ANTICA GRANDA». Фирма занималась продажей антиквариата, в том числе, картин известных (и не очень) мастеров.
Строчки запрыгали у меня перед глазами, когда я прочитал фамилии людей, работавших в «Антика Гранда» с девяносто второго по девяносто пятый годы и также уличенных в фальсификации подлинников. Многие из этих работников-художников были выходцами из того самого Института Искусств в Мюнхене, и среди них был молодой человек по фамилии Пауль Штольц, а также некая Ангелика Сандлер. Это имя было мне незнакомо, но на фотографии была изображена никто иная, как юная, хорошенькая Крисси!
Дальше — ещё круче!!! В девяносто пятом году, сразу после скандала с подделками, все трое — Пауль Штольц, Ангелика Сандлер и Дитрих Майнц участвуют в выставке под названием «Картины — это окна в иной мир», организованной неким принцем фон Хоэнхаузеном. Никакого упоминания о Пабло Эс-Андросе в рассказе об этой выставке нет; но — удивительное совпадение — именно эта фраза была написана в окошке приветствия на экране монитора в моем какао-свите! Так вот, выставка проходит в Лос-Аламосе, городе на юго-западе США, штат Нью-Мексико; и троица отправляется со своими работами в Америку. После этого след их теряется.
Дочитав статью о выставке в Лос-Аламосе до конца, я наткнулся на довольно длинный список участников, более похожий на бесконечные страницы телефонного справочника. Даже на простое прочтение всего списка требовалось полчаса, не меньше, но пробегая взглядом по строчкам имён, я запнулся на одной фамилии: Schönfelder — Краснополянская. Слишком знакомо мне было это слово, в последнее время так часто мелькавшее в газетах рядом с моим именем: Дьюи Пилорамов и Краснополянский берег, на котором тот устраивал стриптиз во время купания, замахиваясь камнями на стражей порядка и расставляя вдоль дамбы столики и стулики. Если б не сочетание букв «Краснополянск…», я и не заметил бы рядом с ним набранного мелким шрифтом: «Регина».
Итак, Регина Краснополянская так же участвовала в выставке.
Тут начиналось вовсе загадочное: даты. Сомнений не было — речь шла именно о Регине, Пауле, Дитрихе и Крисси. Но в то время, когда они были студентами Института Искусств, им могло быть не менее двадцати лет, не правда ли?.. А это был тысяча девятьсот девяностый год. В двухтысячном им было соответственно тридцать, если не больше. Таким образом, теперь на острове Салемандрос должны обитать не юные искатели приключений, а умудренные опытом художники, как говорят, «за сороковник»! Сорок пять лет Крисси?!! Кристине, какой я ее видел, можно было дать не больше двадцати пяти! И не в плане даже внешнего облика, а гораздо глубже: Кристина не была взрослой девушкой (не говоря уже о женщине). Ее поведение заставляло думать, что до сих пор она мучается проблемами пубертета: пристраивается к жизни, сомневается, отчаивается, ищет себя. Паулю — внешне и внутренне — тридцать; Дитрих с трудом тянул на тридцать восемь: он был самый старший из них; на столько же лет выглядела и Регина: более зрелая, чем ребёнок-Крисси со своими трагическими воспоминаниями; но всё равно — никто из них даже близко не приближался к «полтиннику»! Ни их внешний вид, ни поведение никак не говорили о столь, простите, преклонном возрасте. А Саймон, который в Интернете вовсе по счастью не упоминался… сейчас ему было не больше восемнадцати или двадцати!
Не упоминался в связи с выставкой в Лос-Аламосе и Дэннис, едва тянувший на двадцать лет, но остальные… Как такое возможно? Что они с собой сделали?.. Привели себя в порядок в идеальных условиях? Я видел все эти их спортивные тренажеры и уверен теперь, что они занимаются Дианетикой и подвергаются всевозможным формам гипноза. Постоянно живя в идеальных условиях, с помощью спорта и психоанализа можно совершить чудо сохранения тела и души: забот на острове нет — прекрасный климат, никаких автомобильных выхлопов и толп народа, естественная пища… Но омоложение организма за два года пребывания в самых идеальных условиях? — никогда. Потому что известно: старение можно приостановить, но никак не повернуть время вспять.
Можно было подумать, что в статье говорилось совсем о других людях, но фотография хорошенькой Крисси напрочь опровергала это предположение. Кстати, на фотке, сделанной предположительно двадцать лет назад, было изображено всё то же юное создание, капризы которого я наблюдал все эти дни. Время будто не повлияло на Крисси…
В одной из статей имя Пабло мелькнуло рядом с именем Рона Хаббарда — того самого Рона Хаббарда, книгу которого Эс-Андрос показывал мне с великой гордостью. Я набрал «ХАББАРД», автоматически выйдя на «Дианетику» и «Саентологию». Здесь мнения в многочисленных статьях полярно разделились. Одни величали Дианетику, открытую и развитую Роном Л. Хаббардом, великой наукой, способной в ближайшем будущем дать человечеству ни много ни мало тотальное могущество и безграничное счастье, другие называли её шарлатанством, а церковь Саентологии, исповедующую эту науку как религию, — самым опасным явлением. В целом учение Хаббарда по силе разрушения ставилось на один уровень с фашизмом.
Но одна из статей заставила меня в прямом смысле вздрогнуть и кое о чём задуматься… В ней говорилось, что люди, находящиеся на самой высокой по меркам дианетиков ступени развития, называемой «клир», способны управлять своим возрастом, иными словами — возрастными изменениями. «Всё берет начало в образе мыслей, — утверждал автор. — Люди, свободные от неких «инграмм» (это слово не расшифровывалось), по своему усмотрению развивают свое тело и душу, и в силах не только замедлить старение, но и выбросить из своего мозга определенную часть воспоминаний, которая мешает правильному и гармоничному развитию тела».
— Они произносили это слово: «клир», — прошептал я. — Этим словом они называли меня, когда я спел им песню на орихуэльском языке. — «Теперь немедленно иди к Пабло, — сказала Регина, — и расскажи ему о том, что с тобой произошло! Он так ждал момента, когда зэнди превратит кого-то из нас в клира!»
— Я забыл ему об этом рассказать, — прошептал я теперь.
Статья о клирах заканчивалась сообщением о том, что вполне возможно сделать так, что в мире не будет гомосексуалистов, извращенцев, а так же стариков и физических уродов. Люди будут красивы, чисты; их тела, как и души, не будут содержать ни одного изъяна. Тут же, в блоке комментариев возмущенные читатели обрушивались на автора: «Это страшно! То же самое говорили нацисты!!!». Но это казалось страшным только на первый взгляд. Наверное, если бы я, находясь под воздействием фашисткой системы управления разумом, прочел обещание, что в мире не будет стариков, то тоже закричал бы про страх и ужас. Теперь же я рассудил так: «Мне почему-то не было страшно на Салемандросе, где сорокапятилетние люди выглядели как юноши и девушки. Думаю, что в шестидесятилетнем возрасте, то есть в возрасте «стариков», Регина, Крисси и парни будут такими же молодыми и привлекательными, как и сейчас. И что же в этом страшного?». Страшным была как раз фашистская манипуляция сознанием. Простая перестановка акцентов: Хаббард говорит, что научит людей быть молодыми до семидесяти лет, а фашисты намекают, что Хаббард задумал расстрелять всех пожилых людей, оставив на Земле лишь молодых. То же самое и с калеками: Хаббард говорит, что калеки не будут рождаться, а фашисты поворачивают всё так, что, дескать, «всех калек — за сто первый километр». Что же касается гомосексуализма и извращений, то в природе нет никаких извращений; но зато человек может превратить в извращение любое явление природы. Когда во время праздника «победы над Стаковским» я, играя на рояле Вагнера, наблюдал, как орихуэльцы обнимали друг друга, я испытывал лишь восторг и возбуждение. Когда же я смотрю по телику трансляцию «Лав-Парада» из «свободного и раскрепощенного» Берлина — на этих полупьяных, обширянных, одетых в женские колготки мужиков, меня тянет блевать.
То же самое объяснял мне Раман, когда мы сидели с ним на мягких пуфиках, попивая какой-то вкусный напиток. И в контексте рассказа Рамана разговор о красоте и чистоте человеческого тела не выглядел страшным; напротив: его идеи были привлекательными и одухотворяющими.

Итак, всё сводилось к тому, что с помощью дианетики, идеальных природных условий, биологически чистой пищи, активного движения и гипноза Пабло Эс-Андрос создавал на своем острове идеальное существо — молодого душой и телом человека, способного долго и продуктивно выполнять задачу, перед ним поставленную.
Я видел их картины и могу точно сказать: ученики Пабло обладали совершенной техникой и несомненным талантом. А если вспомнить их страсть к подделке произведений искусства, можно было предположить, что теперь я знаю, чем могли заниматься ученики Пабло на острове, напичканном старинными картинами, золотыми коронами и прочими ценностями, принадлежащими человечеству.
Это было лишь предположение, но всё же… если на острове Пабло всё же находятся определенные ценности, награбленные нацистами во время Второй мировой… Что можно сделать, имея в своем распоряжении талантливых копиистов, плюс подлинник Рембрандта? Я бы на месте Пабло посадил своих учеников за работу и через пару месяцев вместо одного «рембрандта» у меня было бы четыре. Да еще в соответствующих золотых рамах, потому что краснодеревщик и золотых дел мастер на острове тоже имеется: Дэннис.
Кому можно толкнуть такое? Ну, к примеру, людям, скрывающим истинные размеры своих доходов. «Подлинник» Рембрандта будет хорошо смотреться где-нибудь в потайной комнате, где его хозяин за рюмкой коньяка и сигарой будет любоваться своим приобретением. Желательно, чтобы это были люди богатые, но не имеющие достаточных контактов в обществе — в салон к которым вместе с бомондом из аристократических и буржуазных кругов не заглянет случайный искусствовед, способный отличить подлинник от подделки или воскликнуть: «Как странно! Подлинник, которым вы гордитесь, должен сейчас висеть в музее Лувр!». Короче, клиентом Пабло должен быть жадный до денег и величия нувориш, не имеющий возможности открыто декларировать свои доходы.

продолжение

❈ ═══════❖═══════ ❈

назад, на оглавление