✘ Я ПРОБОЛТАЛСЯ

(Книга вторая, глава 56)

Неожиданная мысль, словно молния, пронзила мозг: «А не слишком ли поспешно и беспечно я отдал свою судьбу в чужие руки?..»
В самом деле: когда-то я смеялся над Татьяной за ее тягу к уютному уголку; обвинял её в измене искусству, а теперь сам, в сущности, ищу тёплое местечко, где можно укрыться от проблем этого мира! Понимаю ли я, что вернувшись на Салемандрос, я навряд ли смогу вновь попасть на материк? Отдаю ли себе отчет — нет, не в том, как звучит эта фраза, а в том, что это такое на самом деле: навсегда похоронить себя в месте, из которого нет выхода? Жить там, где никогда ничто не изменится; стареть, понимая, что, возможно, упустил шанс открыть людям свои мысли, свой голос… Я же не столь наивен, чтобы верить, что живя на Салемандросе, стану разъезжать по миру с концертами? Чтобы разъезжать по миру, надо в этом мире жить. Кстати, писать книги и петь песни, находясь в вакууме, тоже невозможно. Бесконечно рассказывать о пальмах, серебряном песке и уснувшем вулкане?.. Да это надоест в первую очередь мне самому!
На что я вообще рассчитываю? И не лгу ли себе о райском уголке, в действительности направляясь на Салемандрос по низкой, меркантильной причине, лишь для того, чтобы вспомнить то, что я забыл: код от бункера с сокровищами, которые мы с Руди уже успели украсть у Пабло?

То, что я сделал дальше, происходило по наитию, без участия разума. Подойдя к телефону, я набрал номер Карла Бредуна, найдя его на визитке, которую он дал мне в первую нашу встречу: заверяя, что в любой момент я могу позвонить с любым вопросом. Я решил совершить преступление: рассказать постороннему человеку о том, что происходит на острове Салемандрос, ну и спросить совета, как быть дальше.
На том конце провода включился автоответчик. Голос Карла просил назвать свой номер, с обещанием, что в этом случае обязательно будет сделан ответный звонок. Сбиваясь и волнуясь ещё сильнее, я выдал первую часть информации: рассказал, что попал в странную ситуацию и мне срочно необходима помощь в виде консультации, которую я не могу получить ни у кого, кроме него, Карла. Срочность же настолько велика, что ждать я могу лишь до одиннадцати, потому что ровно в одиннадцать — с немецкой пунктуальностью — за мной заедет машина, и меня отвезут в буквальном смысле на край света. Это место до некоторого времени казалось мне воплощением рая на земле, но после сегодняшних раздумий я всё больше понимаю, что влип в очень странное дело. Его, Карла ответы, могли бы пролить свет на то, что со мной произошло и — либо развеять мои сомнения, либо убедить меня в том, что этой поездки нужно любым способом избежать, пока ещё не поздно.
После этого я попросил Карла не оказаться где-нибудь в горах на неделю или на месяц, и попросил прощения за то, что так неожиданно исчез.
— Собственно говоря, я не исчезал по своей воле, — признался я, искренне веря в свои слова. — Меня похитили, хитрым образом обработав мое сознание. А звоню я тебе потому, что вся эта история таинственным образом связана с тобой, вернее, с твоей работой. Помнишь, как ты показал мне магнитное излучение, влияющее на психику и делающее человека покладистым и спокойным? Так вот, в том месте, куда меня отправили, я испытал именно это излучение: ваш Зов океана.
— Думаю, тебе, как ученому, интересно было бы выяснить, почему посторонние люди используют твои разработки, — закончил я, и повесил трубку.
Этот аргумент я умышленно припас напоследок. Я был уверен, что если не хорошее отношение ко мне, то самолюбие Карла уж точно заставит его перезвонить.
… А может быть, он сам замешан в этой истории?.. Случайно ли Петер нашел меня именно в том отеле, куда я устроился на работу благодаря Карлу? Или скажем так: случайно ли Карл устроил меня на работу именно в отель, принадлежащий Пабло Эс-Андросу? И случайно ли появился там Петер Райхзак? Случайно ли услышал мое пение? Не слишком ли много случайностей происходит в последнее время в моей жизни?..
Выговорившись, я положил трубку и принялся паковать вещи. Для себя я решил: независимо от того, позвонит Карл или нет, я не могу терять свой шанс. Не только шанс зажить спокойной, беспечной жизнью, но и шанс разведать всё самому, коль скоро больше никто не желает мне помочь.

Прямоугольник окна уже начал погружаться в черноту, а я рассуждал и рассуждал о том, что в любом случае основное расследование ложится на мои плечи. Решимость рассказать постороннему всё постепенно таяла. Отчасти потому, что я знал, какое наказание за этим последует. Что я мог ему открыть?.. Только лишь историю с Зовом океана. Сокровища в тайнике? Странный вулкан, куда я ходил в воспоминаниях или, вернее сказать, в рисунках Саймона? Все эти люди, обосновавшиеся на острове и, по всей видимости, подвергнутые магнитным излучениям?..
— Ну да, — нервно хохотнул я. — Ещё расскажи ему о бункере с нацистскими сокровищами, награбленными во время Второй мировой!
Часы показывали полдевятого, а Карл всё не перезванивал. Моя судьба была предрешена. Воля постепенно отказывала, я погружался в мутный кисель из тьмы, воспоминаний, страха и ожидания.
Я подскочил как ошпаренный, когда зазвонил телефон. Он прозвенел тремя резкими гудками, прежде чем я окончательно вернулся в реальность.
— Я уже хотел сделать отбой: решил, что не застал тебя, что ты уехал, — прозвучал с того конца провода весёлый голос неунывающего Карла Бредуна.
— Сколько сейчас времени? — вырвалось у меня.
— Без десяти девять. Ты спишь?
— Какой там! Я нахожусь в самой гуще событий и в данный момент изучаю предысторию. Историю, так сказать, тех, кто уже влип по уши в это дело; причём, один из них теперь мёртв, — выпалил я то, что никак не предполагал произносить.
— Да-а-а, — прозвучало на том конце после некоторой паузы, и голос Карла посерьёзнел. — Хорошо. Поскольку я физик и математик, разреши задать тебе вопросы, ибо, начни ты рассказывать свою историю, мы только запутаемся и потеряем драгоценное, как я понял, время. А времени у нас, судя по всему, два часа десять минут.
— Задавай, — отозвался я, бросая взгляд на наручные часы, лежавшие на кухонном столе.
— Ты сказал, что в одиннадцать за тобой заедут и отвезут на край света. Первые три вопроса: Почему так точно? За тобой сейчас следят? Находишься ли ты сейчас в роли заложника?
— И да, и нет. Физически я, наверно, могу ещё убраться отсюда. Но я дал обещание поехать с ними и получил за это немалые деньги.
— Ты сказал, один человек уже мёртв. Не имеет ли смысла избежать его участи, нарушив обещание?
— Пока я не знаю наверняка причины его гибели. Может так статься, что я просто паникую. Именно поэтому я и позвонил тебе: в надежде, что ты объяснишь мне некоторые вещи, и я смогу точнее представить себе картину.
— Хорошо. Если ты отвергаешь моё предложение избежать встречи с этими людьми и убраться оттуда, где ты находишься… где, кстати, ты сейчас?
— У себя дома, в Гамбурге, в квартире, которая мне больше не принадлежит.
— Коль скоро ты не хочешь просто убежать прочь из этого дома, попробуем разобраться в ситуации. Но в случае, если ситуация будет угрожающей, дай мне слово, что не будешь ждать до одиннадцати и смотаешься, пока не поздно.
— Обещаю.
— Тогда валяй, выкладывай свои факты.
Насколько мог, я успокоился и сосредоточился.
— Чтобы не терять время, первое, что я знаю… На одном острове в Атлантике я испытал влияние тех самых волн, воздействию которых ты подвергал меня у вас в институте. Не сомневайся, это так, ибо я очень хорошо запомнил то состояние и уверен на сто процентов, что оно повторилось: те самые волны и то самое последствие. На этом острове есть три электрических мельницы, вырабатывающие электроэнергию. Они огромные! Точно такие, как те, что установлены рядом с вашим институтом. Размах их лопасти не меньше вагона пассажирского поезда. Вопрос: могут ли люди, заинтересованные в этом, создавать такое поле, какое создаете вы, если они имеют в своём распоряжении несметное количество электроэнергии?
— Мельницы, как ты их называешь, — послышалось с той стороны, — называются ветровыми генераторами. Генератор таких размеров, которые ты описываешь, то есть, ствол от пятидесяти до ста восьмидесяти метров в высоту, установленный в подходящем месте… а место, как видно, очень подходящее — в Атлантике всегда ветрено — способен развивать мощность до восьми мегаватт. Этого хватит, чтобы покрывать годовую потребность трёхсот семидесяти пяти односемейных домов. Мой вопрос: сколько домов располагается на этом острове?
— Один… нет, два!
— В таком случае, — проговорил Карл после некоторого молчания, вызванного, повидимому, удивлением, — в таком случае, энергия этих генераторов явно направлена на иные цели, нежели бытовые потребности. Что это за люди, о которых ты говоришь? Ученые? Физики? Спрашиваю потому, что ты, наверное, даже не представляешь, сколько стоит один такой ветряной генератор. Их не ставят просто так, ради забавы. Генератор указанных тобой размеров колеблется, в зависимости от производителя, от восьмисот тысяч до одного миллиона евро! Нам четыре ствола от фирмы «Siemens Wind» обошлись в девятьсот тысяч каждый!
— У них есть деньги, как ты догадываешься. И у них есть достаточно денег, чтобы нанять любого физика. Ещё на острове есть компьютерный гений… и, как я догадываюсь, не только «компьютерный»…
И тут я вспомнил строчку из Гугла, на которую наткнулся, разыскивая сведения о Пабло: «Из непроверенных источников стало известно, что Пабло Эс-Андрос поддерживает опальных учёных, работавших в области ядерной промышленности».
«У него есть-таки физики! — закричало всё во мне, — во всяком случае, он имел с ними дело, когда конструировал эту свою машину!!! А «опальные» потому, что ни один нормальный человек не возьмётся за такое: лишь тот, кто не имеет иного способа обогатиться!»
— У него есть физики, — проговорил я. — Думаю, они пользуются помощью подпольных учёных!
— Подпольных ученых! — хохотнула трубка. — Хорошо сказано. И у тебя есть подозрение, что эти подпольные ученые тупо глушат кого-то магнитным излучением?..
— Есть.
— Имеется ли смысл это делать? Есть иные способы воздействовать на людей, скажем так, на непокорных…
— Предположим, смысл имеется. Но возможно ли это с технической стороны?..
Несколько секунд, показавшихся мне вечностью, Карл молчал.
— Какие строения есть на острове кроме двух домов? Велики ли эти дома?
— Один дом очень мал, почти бунгало; там проживает тот самый ученый. Второй вырублен в скале. Здание уходит под землю в откос скалы. Оно как бы ниспадает вниз в виде трёх гигантских этажей. И здание это, кстати, хорошо замаскировано от наблюдения с воздуха. Когда над ними появляется самолет, они опускают специальные внешние тонированные жалюзи, полностью скрывающие огромные, во всю стену, окна.
— Есть ли в здании помещение, подобное тому, которое ты видел у нас, то есть, нежилое и довольно просторное, куда могла бы поместиться соответствующая аппаратура — трансформаторы, охладительная система и прочее?
— Я думаю, нет такого. Хотя, постой… там есть просто безразмерные подвалы, так же вырубленные в скале…
В этот момент я понял, что звонить Карлу надо было раньше, чем за три часа до того, как решится моя судьба. Карл вёл себя как настоящий ученый-физик. Он спрашивал дельные вещи, последовательно выясняя ситуацию, но у меня не было времени на то, чтобы объяснять ему всё подробно. В любой момент в дверь позвонит Петер и — конец разговору. Тому разговору, который мог дать мне ответы на большинство моих вопросов…
— Подходит ли к этому дому линия электропередачи? — невозмутимо продолжал Карл. — Понимаешь, эти штуки, генераторы, сами по себе не способны накапливать электроэнергию, так что линия электропередачи должна быть, причём, весьма внушительная: у проводов, несущих такое напряжение, должно быть очень большое сечение. И эти тяжёлые провода держатся над землей с помощью очень мощных кронштейнов. Это и есть линия электропередачи. Видел ли ты там такую?
Я был в ужасе. Я помнил всё: и солнце, сверкающее из-за туч, и мельницы-генераторы… но никак не мог вспомнить: отходила ли от них линия электропередачи.
— Эта линия должна отходить от самих генераторов? — спросил я упавшим голосом.
— Ну, какое-то расстояние кабель может быть проложен по-над землёй или даже под землёй — до первого распределителя. Но в метрах двухстах-пятистах от турбин должна начинаться линия… Только если станция по переработке электроэнергии в энергию магнитную не находится поблизости… Есть там такая станция?
— Нет. А может она располагаться под землёй?..
— Теоретически, может, но маловероятно. Понимаешь, есть такое положение: «рациональность действий». Так вот, это не рационально. В этом нет смысла: поставить турбины у всех на глазах и замаскировать приёмник энергии.
— Но я на себе ощутил это излучение! — в отчаянии воскликнул я.
— Постой. Не кипятись. Я верю тебе. Нужно разобраться. Скажи мне, что находится рядом с этими твоими мельницами… ещё какие-нибудь строения… может быть, развалины старинного замка…
— Ничего там не находится, — совсем пал духом я. — Холмы, долины, леса, пальмы…
И тут, будто тысячевольтный разряд ударил мне в голову:
— Вулкан, там находится ВУЛКАН!!!
На этот раз на том конце закашлялись и мне показалось, что связь оборвалась.
— Ничего себе… — раздался сдавленный голос Карла, — ну и картину ты мне нарисовал!..
— Что, есть какие-то соображения? — проговорил я с надеждой.
— Ещё какие! Только прежде, чем высказаться, я задам тебе несколько вопросов… чтобы не ошибиться. Отвечай коротко и по существу, даже если не понимаешь, к чему я клоню. Обязательно коротко, потому что я буду конспектировать. Готов?
— Готов.
— Где, в каком месте ты испытал это излучение… Зов океана?
— В доме. В том, который вырублен в скале.
— Сколько человек проживает на этом острове?
— Девять (трубка едва слышно присвистнула), не считая меня и человека, который курсирует туда-сюда с разными заданиями.
— Сколько человек проживает в том самом доме?
— Восемь, включая меня и исключая двоих, самых главных, — подсчитал я.
— Где проживают остальные двое? — спросил Карл, добавив: — Третьего, курсирующего, пока исключаем.
— Один, компьютерный гений — на другой стороне острова, второй, думаю, на ночь остается в небольшом флигеле, почти у самой воды.
— Где останавливается третий, когда приезжает?
— Он крутится в доме, но на ночь исчезает. Скорее всего, он уезжает вместе с компьютерщиком. Кстати, если ты считаешь, что все, кто проживает в доме, получают свою порцию «Зова», то женщина, довольно пожилая, во время возникновения вибрации прячется в лифте, обитом со всех сторон металлом.
— Интересная женщина. Не она ли всё это устраивает?
— Точно не она. Скорее, она может быть одной из жертв, которой удалось догадаться, как избежать воздействия. Возможно, ей подсказали.
Ну, просто мисс Марпл, — восхитился Карл, тут же сменив тему:
— Бьюсь об заклад, что вулкан на острове действующий.
— Это вопрос?
— Я прав?
— Не знаю. Я не знаю, что такое действующий вулкан. Все говорят, что он уснул. Но из него валит дым. Не так чтобы валит как перед извержением, но можно сказать, «вулкан курится».
— Дым какого цвета и какой фактуры поднимается из него?
— Дым в виде облака… Оно постоянно висит над вулканом. Однажды мне даже пришла в голову смешная мысль, что у них на острове работает фабрика по производству облаков.
— Каков цвет этих облаков?
— Белый… Нет, золотисто-белый.
— Разумеется, ты не был в его кратере?
— Я сам не был, но… Но я знаю, что на дне кратера — огромное мёртвое серное озеро. Я видел рисунки одного парня. На рисунках…
Я замялся, не зная, как объяснить тот факт, что на рисунках изображен я, спускающийся к кратеру вулкана, и что при этом сам я не помню, что когда-то проделывал такое.
— Туда спускался один парень, — наконец проговорил я.
— Кто?
— Не знаю.
— С какой целью он туда спускался ты, конечно, тоже не знаешь?
— Ну нет же, не знаю! Я сейчас умру от всего этого! Уже без пяти девять!!! Прошу, не сердись и пойми мое положение!
— Понимаю, — быстро ответил Карл. — Но определенная цель у них была, как ты думаешь?
— Мне кажется, был очень большой смысл туда спуститься. Но я не могу об этом сказать точно… вернее, вообще ничего не могу сказать.
— Это связано с какой-то их общей тайной?
— Думаю, да.
— Пойми и ты меня правильно, если ты хочешь получить верные ответы, я должен получить от тебя полную информацию. Это связано с производством наркотиков?
— Ой, нет, совсем нет!
— Хорошо, — ответил Карл. — В таком случае, мне необходимо немного времени для того, чтобы, так сказать, обработать факты.
— Сколько? — в ужасе проговорил я. — Сколько тебе потребуется времени?
— Не сходи с ума, но мне придётся немедленно отправиться в нашу лабораторию и поставить пару опытов. Дорога займет минут тридцать. Опыты — тоже минут тридцать. И того, один час. Как только я получу ответы, я перезвоню, разумеется, из института. Думаю, у тебя будет еще час, чтобы оттуда убраться.
— Это так серьёзно? — выдохнул я, упав духом.
— Посмотрим. Но если среди ночи я отправляюсь в институт, значит, дело довольно необычное.
— Хорошо, договорились, я буду ждать, — согласился я. — Только, не позже одиннадцати, прошу тебя!
— Жди, — прозвучало в трубке, и из динамика посыпались сухие гудки отбоя.
Я посмотрел на часы. Было ровно девять часов. Послонявшись по пустым теперь комнатам, я вышел в общий коридор. Подойдя к соседней двери, я легонько толкнул ее. Дверь приоткрылась, обнаружив пустоту заброшенной квартиры. То, что удивительным образом согревало меня, внося в жизнь уют и материнское тепло, которого так недоставало, ушло из жизни навсегда.
Тихо ступая, я прошел по коридору в гостиную бывшей квартиры фрау Чеснок. Здесь было пусто и темно. Лишь на подоконнике в кромешной тьме светился листок бумаги. Чтобы хоть как-то видеть, я открыл окно, забыв, что снаружи стёкла завешены пластиковой пленкой. Плёнка, освещенная светом уличных фонарей, отбросила всё же на листок слабый отблеск, и я прочитал написанное на нём:

Прости меня, Катрин.
Я уехала из нашего дома.
Твоя сестра Лидия.

«Как странно, — подумал я. — Столько времени я общался с этой женщиной, столько разговоров мы наговорили, а я лишь теперь узнал, что зовут её Лидия. Глупо как-то получилось: всё Чеснок, да Чеснок. Да и не Чеснок она вовсе, а Чепёрек. Просто по той дурацкой привычке, внушенной мне Эрни, в Германии все названия и имена я переводил на русский язык. А Чепёрек — это польское имя. И ни разу я не спросил эту женщину, знает ли она об этом, и не приехала ли ее семья из страны, где живут мои «братушки-поляки».
Я всё бродил по тёмным пустынным комнатам, пытаясь понять, как и чем жила здесь эта женщина, когда поймал себя на мысли, что отдаленный звонок мешает мне сосредоточиться.
— Карл! — вскричал я, бросаясь по коридорам в свою квартиру и чуть не вышибив полуприкрытую входную дверь.
Телефон продолжал звенеть: вблизи — надсадно и резко. Я бросился к трубке, в ужасе понимая, что если опоздал, то не смогу перезвонить обратно: Карл сказал, что будет звонить из института, а этого номера у меня нет. Он решит, что я уже уехал, и я так и не узнаю…
— Алло! — закричал я в трубку.
— Я думал, что ты уже уехал, — прозвучал голос Карла Бредуна.
— Нет, я здесь! Бродил по комнатам, — принялся оправдываться я.
— Мы уже сильно продвинулись в изучении этой истории, — продолжал Карл, — и выяснили интересное. Никакое извержение им не грозит. Мы всё проверили. Может быть, твои люди и маньяки, но они точно знают, чего добиваются. Только что в лаборатории мы построили модель вашего острова и, представляешь, всё работает! А то, что ты мне сказал, лишь подтверждает, что они добились, чего хотели.
— Что именно я сказал? — прошептал я, страшно волнуясь.
— Понимаешь, это гениально! Они сумели убедить всех, даже, судя по твоим словам, ученых, что их вулкан действующий, более того, накануне эрупции!
Карл начал в полном восторге объяснять, что наш «ветряк» подключён к двум приёмникам. Первый из них — это огромный генератор вихревого магнитного и ЭМП поля. Это излучение является по своей частоте равносильной «Зову океана» и работает на подавление сознания. Но это не главное. Главное то, что эти две пластины в чуть-чуть подсоленной воде начинают взаимодействовать друг с другом, вырабатывая энергию. Итог — жар, дым, желтые примеси окисленного металла, так похожие по цвету на испаряющуюся серу… и — вуаля — облако, зависающее над кратером, практически невозможно отличить от того, что испускает «живой» вулкан.
— И, представь себе, при этом есть возможность регулировать объём этого облака! И никакими приборами, ни из космоса, ни с самолёта не вычислишь, что за всем этим стоит самый обыкновенный электролиз, который дети изучают в средней школе!!! — закончил Карл Бредун свой восторженный отчёт.
— Пауль говорил, что это не сейф, а целый бункер, — прошептал тем временем я, даже не понимая, к чему начал новую тему, и что шепчу запрещенные слова про бункер прямо в трубку. — Они построили этот бункер в жерле вулкана! Рисунки Саймона — никакая не фантазия. Я был там, и Саймон знает, что был. Да что я говорю!!! Если вулкан не ядовитый, они спускались туда каждый день, а этот желтый дым скрывал их от космических спутников, если таковые вообще направлены на остров…
Голос в трубке вернул меня в реальность:
— Послушай, пока я слышу только «он», «они», «сейф» да «бункер». — Карл начал заметно раздражаться. — Давай так. Либо ты рассказываешь мне всё, что знаешь, либо я вешаю трубку.
— Хорошо, — согласился я. — Я всё скажу тебе, Карл, потому что у меня нет иного выхода. Теперь мне ясно, что я не справлюсь один. Остров, о котором идёт речь, принадлежит… — что-то хрустнуло в трубке, но я успел закончить: — …принадлежит известному немецкому художнику Пабло Эс-Андросу. И там происходят очень странные…
Я не успел закончить эту фразу, потому что понял вдруг, что хруст этот разорвал телефонную связь, и имя Пабло я произнёс в полную, чёрную, глухую пустоту и тишину.
И в этой тишине прямо над моим ухом раздался звонок в дверь.

продолжение

❈ ═══════❖═══════ ❈

назад, на оглавление