♘ ЗАГОВОР

(Книга вторая, глава 58)

В самолете летели молча. Больше всего я боялся теперь уснуть. В присутствии Рамана это было крайне опасно. Еще я боялся, что индус начнет выпытывать, с кем я общался в Гамбурге и зачем позвонил Карлу Бредуну. Но за время полета он не проронил ни слова.
Тот факт, что меня не усыпили, поначалу обрадовал. И только когда в окне иллюминатора на черном фоне неба оранжевым неоном засветилась закатная полоска горизонта, навевавшая в недремлющем мозгу мысли о Салемандросе, я пожалел, что не сплю… Недремлющее сознание убивало меня, рисуя картину: сейчас я приближаюсь к последнему пункту своего жизненного путешествия. Этот остров будет моим последним пристанищем: тюрьмой, из которой сбежать не удастся… если только не случится какое-нибудь чудо…
Но чудо надо готовить: само оно не приходит — это был опыт всей моей жизни. Если рассуждать трезво (что почти невозможно при панике, объявшей меня), то самое разумное было сбежать. Где я могу оторваться от Рамана? В самолете, ясное дело, нигде. А вот когда мы приземлимся на Орихуэлу, убежать возможно. Мы вновь поедем на джипе. Что если выскочить из кабины, когда мы будем проноситься мимо этих дремучих тропических зарослей?.. Нет. Это неразумно. Они объявили бы тревогу. У Пабло схвачена вся местная полиция. Всего один телефонный звонок — и этот пресмыкающийся перед Пабло полковник Муньос или Фернандес… Гадос… (как его там?) не задумываясь бросится по следу.
Так… Орихуэла отпадает. Дальше будет порт и кораблик Фабрицио. Сбежать в порту, скользнув в эти их склады с какао?.. Тоже найдут. Переберут каждое зернышко какао и сварят из меня напиток на завтрак.
Есть еще одно уязвимое для них место — это вход в гавань Мечты: мелкая заводь, кишащая акулами. Если сигануть в воду… прыгнет ли кто-то за мной? Прыгнет ли по приказу Рамана Фабрицио или его помощник? Сомневаюсь. Даже если эти акулы в самом деле не нападают на людей. Почему Петер рассказал мне, что акулы эти безопасны?.. Он уже тогда был на моей стороне, открыв уязвимость острова, или проговорился случайно?
Хорошо. В любом случае, прозрачная вода отпадает. Если я прыгну, то всё время буду в поле зрения. Они просто вытянут меня как рыбину. Залив в гавани отпадает.
Дальше идёт Салемандрос, где о побеге можно и не мечтать. Как только мы поднимемся по лестнице к бунгало Рамана, тот посадит нас с Петером в свой джип, и через двадцать минут мы будем перед домом Пабло. Как только мы прибудем, я окажусь под присмотром парней, и моя свобода будет ограничена. Во всяком случае, если Раман доставит меня к Пабло, речь пойдет не о «блицкриг», а о длительной подготовке к побегу. Сколько времени пройдет, прежде чем они начнут доверять мне; прежде, чем я усыплю их бдительность и получу возможность свободно гулять по острову?..
А вот тут крылась небольшая тонкость: я не могу просто сбежать с острова, потому что не разгадал самого главного — как я ввязался в историю с сокровищами и мог ли, воспользовавшись помощью Руди Лемстера, стянуть у Пабло его золото. Теперь я вполне допускал, что мы оба стянули у Пабло нечто. Но на это были свои основания: если Петер не лжет, и в течение трёх месяцев жизни на острове я обнаружил, что Пабло был причастен к гибели моей семьи и моих друзей, вполне естественным было, что я решил отомстить. Как? Броситься на Пабло с ножом? — абсурд. Всё, чем я мог поквитаться с Пабло, это сделать его ощутимо беднее. Не вернуть себе те восемьсот тысяч евро, которые у меня украл Эрнст Тимоти Гарман (возможно, по указке того же Пабло), а нанести настоящий удар. Зная себя, теперь я был уверен: если бы я хотел отомстить Пабло, ударив по его финансам, то сделал бы именно то, что произошло на острове: перепрограммировал бы электронный замок в бункере, вынеся из сокровищницы Пабло золота и драгоценностей на миллионы долларов. Жизни людей, погибших от руки Пабло Эс-Андроса, стоили бы этого. И что теперь? — я сбегу, не получив свою долю? Как бы не так!
Из всего этого следовал вывод: о побеге с острова не может быть и речи. Пока они думают, что я не вспомнил код и вообще не помню ничего из украденной у меня жизни, мне ничего не грозит. Я вернусь на остров, где они будут наблюдать за мной, и приступлю к своим обязанностям, ради которых меня сюда, собственно, и вызвали.
«Боже мой! — прозвенела в голове мысль. — Ради того, чтобы нанять человека, способного работать переводчиком и библиотекарем, они отобрали столько жизней!»
Хотя, на меня они вышли случайно. Первой их целью был Фабьенн Лакруа. Но Фабьенн проболтался о таинственных «они» Татьяне. Татьяна и мой сын погибли именно из-за этого. Смерти же моих друзей — на моей совести. И самое страшное, что теперь проболтался и я. Я вынес тайну острова Салемандрос постороннему: Карлу Бредуну. И Раман об этом знает. Наверняка он прослушал весь наш разговор.
Повернувшись к иллюминатору и прикрыв глаза; стараясь, чтобы мои мысли не отражались на лице, я стал вспоминать, что рассказал Карлу… Первое, что я выдал, это факт наличия излучения, поражающего волю. В том, что я этим заинтересовался, нет ничего криминального. К тому же, Пабло знает о моем беспокойстве: когда мы барахтались на волнах возле расстрелянного самолета, я сам признался ему в этом. И неважно, что он дал мне совсем другое объяснение головокружения, слабости и потери сознания: я вполне мог спросить у своего друга, не опасно ли длительное время находиться под воздействием Зова океана.
Совсем иначе обстояло дело с тем, что я невольно открыл Карлу факт наличия на острове скрытого тайника. Для острова, имеющего репутацию склада сокровищ Третьего рейха, это небезопасно. И совсем уже никуда не годится, что посторонний человек знает теперь, что местный вулкан — это фальшивка. За это можно и грохнуть. Грохнуть — кого? Меня или Карла?.. Вот и еще одна смерть будет на моей совести. Меня они навряд ли уничтожат: просто не дадут контактировать с внешним миром и заставят работать. А вот ученого-физика вполне могут заставить умолкнуть.
Всё, что мне теперь необходимо — это убедить Пабло (или Рамана?) не трогать Бредуна.
Отвернувшись от иллюминатора, в котором чернела непроглядная тьма, я оглядел салон. Петер молча вглядывался в свой Вайо, но занятость лэптопом, скорее, была способом отгородиться от внешнего мира, не вступая ни с кем в разговор. Раман — о, ужас! — пристально глядел на меня, и я понял, что всё это время он изучал мое лицо. Я не приписывал компьютерному гению телепатических способностей, но мог поклясться, что половину из мыслей, мелькавших в моей голове за последние два часа, он разгадал.
— Мне очень жаль, что всё так получилось, — тихо проговорил я.
Старикашка Петер повернулся на мой голос, думая, что я обращаюсь к нему.
Если бы Петер включился в разговор, мне бы это было только на руку. Он мог подтвердить, что я никуда не собирался сбегать.
— А что, собственно, получилось? — поинтересовался тем временем Раман.
— Эта история с телефонным разговором, — ответил я. — Не знаю, что вы там слышали, и мне, собственно, всё равно. Но для того, чтобы быть честным с Пабло Эс-Андросом, хочу сразу признаться, что излучение, повалившее меня на пол в какао-свите, меня по-настоящему тревожит.
— Об этом вы расскажете Пабло Эс-Андросу, — сухо бросил Раман, всем своим видом показывая, что не намерен сейчас выслушивать мою оправдательную речь.
— А Пабло об этом знает, — как можно проще сказал я.
Я заметил, что Петер теперь внимательно прислушивается к нашему разговору.
— Я рассказал Пабло о том, что почувствовал неладное в какао-свите в первую же ночь своего приезда, — продолжал я. — Пабло ответил, что дело вовсе не в таинственном магнитном излучении, а в количестве выпитого мною на голодный желудок и в пережитом стрессе. И я уже тогда признался, что испытал однажды подобное воздействие, и хочу докопаться до истины. При этом, заметьте, я не обвинял ни вас, ни Пабло в том, что вы создаете это излучение намеренно, для обработки сознания живущих на острове. Я так и сказал: «Дело, возможно, в магнитном излучении волн. Зов Океана называется это явление».
Теперь Раман смотрел на меня пристально и настороженно.
— И когда, а главное, где вы успели об этом поговорить? — поинтересовался Раман, и это неосторожно брошенное «где» выдало его с головой.
«Там, где у тебя не установлена подслушивающая аппаратура, старый козёл», — мысленно ответил я; вслух же проговорил спокойным и наивным тоном:
— Когда я плавал среди обломков вашего высоколёта.
И добавил:
— Плавал под прицелом автоматов Стаковского, прощу заметить. И плавал с человеком, который плавать не умеет, если вам это известно. И не просто плавал, но держал Пабло Эс-Андроса за шиворот, не давая ему утонуть.
— Хозяину очень повезло, что он взял вас в этот полёт, Юнус, — вмешался в разговор Петер, ловя мой взгляд. — Если бы не вы, всё могло обернуться очень печально… для нас для всех.
— Я никогда бы не допустил, чтобы с великим художником что-то случилось, — ответил я, обращаясь к Петеру и также ловя его взгляд. — И дело даже не в деньгах, которые он позволил мне заработать. Вы же знаете, что деньги для меня — ничто…
— Деньги для вас — ничто? — оживился Раман. — То-то вы так кинулись на континент с этими деньгами!
Мысленно я поздравил себя с маленькой победой. Я задел Рамана и выяснил, кажется, в чём меня подозревают: в попытке сбежать с выплаченным мне авансом. Но то, что произошло дальше, никак не входило в мои планы и поднимало мой рейтинг…
— Все деньги, полученные от Хозяина, Юнус вложил в одну пожилую женщину, нуждавшуюся в жилье, — заметил Петер, обращаясь к Раману. — Как секретарь Пабло Эс-Андроса, могу свидетельствовать, что себе Юнус не взял ни цента. А когда я, вновь как секретарь, назвал этот щедрый поступок опрометчивым, Юнус ответил, что вернувшись на остров, он отработает всю сумму, вложенную в синьору. А своих денег ему не требуется.
Теперь я смотрел на Петера с нескрываемым восхищением и благодарностью.
Разумеется, индус заметил этот взгляд.
— Не знаю, о чём вы сговорились, — отгрызнулся он, — но вам не удастся убедить меня в бескорыстности своего сообщника.
Раман вышел на открытый конфликт, но то, что ответил ему Петер, чуть не повалило меня с кресла…
— Признаюсь, что у меня была попытка вступить с Юнусом в сговор, — сказал старикашка, — но ничего не получилось. Когда мы ждали вашего приезда, я признался Юнусу, что считаю вашу игру неправомерной и хочу выйти из этой интриги.
— Мою игру? — встрепенулся индус.
— Именно. Вся эта слежка за преданным Хозяину человеком, эта просьба задержать Юнуса пустыми разговорами до вашего приезда, когда вы сомкнете на его запястьях наручники.
Раман кинул на Петера прищуренный взгляд.
— Я уже давно понял, что вы, Раман, настраиваете Хозяина против его нового любимого ученика, — продолжал Петер, повергая меня своей смелостью в полный шок. — Было видно, что Юнусу не дают и шага ступить свободно, хотя он не заслужил подобного к себе отношения. Чтобы развеять остатки сомнений в честности нашего Героя-Хиароу, я решился предупредить его, что дело может закончиться наручниками и насильственным препровождением на Салем. Короче, я предложил Юнусу бежать, пока в квартире не появились вы.
На этот раз Раман посмотрел на Петера с испугом.
— И знаете, что Юнус мне ответил? — продолжал Петер. — Он сказал, что верит в справедливость Пабло Эс-Андроса и в то, что невиновного не могут наказать.
— Вы отказались бежать? — обратился ко мне индус.
— Разумеется, — тихо проговорил я, играя роль простака. — Сами посудите: зачем мне бежать от своей удачи?.. Этот остров — всё, о чём я только мог мечтать. Вы же сами видели, как я восхищался вашими зэнди; как писал музыку и начал петь на местном языке, не выучив еще ни одного слова… А как меня восхищает местная природа! Как я влюблён в ваших художников… Вы видели, с какой готовностью я принял участие в переговорах с русскими… А рояль, на котором играл сам Рихард Вагнер: где ещё я встречу что-то подобное?.. И от всего этого сбежать?!! Да вы, наверное, считаете меня сумасшедшим!!!
— Но если вы так любите остров, зачем тогда позвонили тому ученому? — парировал Раман. — Теперь он знает о вашем пребывании на Салемандросе!
— Раман, вы, наверное, забыли о цели нашего с Юнусом визита в Гамбург, — перебил Рамана Петер. — Пабло Эс-Андрос послал меня именно потому, что вся полицейская сеть осведомлена о визите Дурия Пилорамова к нам. Не понимаю, что может случиться, если к толпе полицейских добавится один ученый! Кстати, мне с большим трудом удалось исправить вашу оплошность.
— Какую еще мою оплошность?!! — вскричал Раман.
— Это же вы отвечаете у нас за безопасность, не так ли?.. При этом вам даны полные полномочия и инструменты, помогающие отслеживать любую ситуацию, возникающую в нашем кругу — и всё ради безопасности Хозяина, его учеников и общего дела. Как же получилось, что при всех полномочиях и инструментах вы не учли, что Юнуса могли разыскивать? Почему вы не предупредили, что его лицо может быть зафиксировано камерами наблюдения?
— Вы уводите разговор в сторону от сути! — вскричал Раман. — Ваш протеже не просто осведомил постороннего о своем пребывании на Салемандросе, но помог ученому сделать вывод о том, что наш вулкан является недействующим!
— В каком смысле?!! — поднял брови Петер.
— Фикция! Декорация, устроенная с помощью электричества, магнитных полей, гранита, окрашенного в цвет серных отложений, и иных ухищрений.
— А вы сами-то в это верите? — поинтересовался Петер.
— Во что?
— В миф о том, что мы симулируем живой вулкан.
Мне показалось, что Раман смутился.
— Дорогой Раман, — продолжал Петер. — Позвольте людям болтать, что они хотят. Так они быстрее успокоятся. Мало всякой чуши писали о нас в газетах?
Петер выразительно посмотрел на Рамана, и мне показалось, что он подает индусу знак: «Не говорите ничего лишнего! Дьюи ничего не знает ни об острове, ни о вулкане». Не знаю, пытался ли Петер спасти меня от нападок, но после этого взгляда Раман в самом деле умолк.
— Ну, — воскликнул через несколько минут Петер, — мне кажется, мы все забыли о самом главном в этой жизни: о хорошей, качественной и вкусной еде. Давайте же перекусим, а потом, с новыми силами и с веселым настроением обсудим наши проблемы!
Поднявшись с кресла, он прошел за перегородку в головной части салона и вышел оттуда с подносом, на котором стоял кофейник с тремя чашками, а также сдоба и нарезка с сыром и мясными деликатесами. Своими действиями Петер напомнил мне тот день, когда я летел на остров Салемандрос впервые, был полон надежд и окрылён неожиданно свалившимся на меня счастьем. Теперь обещанное счастье и свобода обернулись уймой проблем и возможным заточением.
— Тем, для кого четыре утра — это завтрак, предлагаю крепкий кофе, — с отеческой улыбкой сообщил Петер, — а тот, для кого настало время позднего ужина, может насладиться ароматным и удивительным по цвету Да-Хонг-Пао. Не стесняйтесь и заказывайте! Как ни как, этот салон уже в течение многих лет является для меня вторым домом. Так что чувствуйте себя свободно и легко.
Раман зыркнул голодными глазами на принесенную еду, торопливо ответив:
— Спасибо, дорогой заботливый Петер, я, скорее, выпью кофе. Для бодрости, так сказать.
И добавил, обращаясь ко мне:
— Может быть, наш дражайший друг захотел бы расслабиться?
— О, да! — поддержал индуса Петер. — У меня здесь найдется также хорошее вино и даже бутылочка с напитком всех служителей музы: со старинным и добрым абсентом!
— Спасибо, но я, наверное, просто поем, — отозвался я.
Опасность уснуть в салоне исходила, скорее всего, от напитков, так что мне предстоял довольно мучительный полет, который ко всему прочему мог закончиться полным обезвоживанием организма.
Петер тем временем вновь исчез за перегородкой, принеся к столику бутылку белого вина и пару бокалов.
— Нет, нет, мой заботливый друг, — встрепенулся Раман, — на мою компанию даже не рассчитывайте. Я ограничусь чашечкой крепкого кофе. Надеюсь, он у вас достаточно крепок, чтобы взбодрить?
— О, да! — восторженно проговорил Петер, услужливо разливая по чашкам дымящуюся ароматную жидкость. — И обязательно отпробуйте этого мяса. Нам его доставили совсем недавно. Магда даже не успела подать его к завтраку. Это очень редкая, выделанная по старинному баварскому рецепту конина: сырое мясо особенным способом солится и засушивается на солнце. «Чавгель», как её называют на родине Пабло Эс-Андроса.
Отхлебнув кофе, Петер поднял над столом полупрозрачный кусочек, истекающий соком на срезе, и с аппетитом проглотил его, вновь запив кофе.
Я заметил, как индус сглотнул, тут же отправив себе в рот два кусочка чавгеля и запив солонину кофе.
Далее оба приступили к еде, убивая меня тем, что помимо кофе запивали сыры и солонину минеральной водой и соками, которые для меня теперь были табу. Несмотря на здравый смысл, утверждавший, что бутылки, из которых пьют все трое, не могут содержать снотворное, я так и не притронулся к бокалу и чашке.
К концу трапезы я сообразил, что напиться можно из-под крана в туалете, но как только я приготовился встать, со своего кресла поднялся Раман и прошествовал в кабинку.
Когда индус вышел из салона, Петер схватил телевизионный пульт и защелкал кнопками, набирая какой-то сложный код.
— Очень прошу вас, Дьюи, — зашептал он мне, — в течение получаса постарайтесь не отвлекать Рамана беседами!
— А что случилось? — в тон старикашке зашептал я.
— Ничего особенного. Просто нашему другу необходим здоровый сон. Вы же видите, как он устал, как голоден и измотан свалившимися на него задачами!
Ничего не понимая, я кивнул головой.
— Ах, да, — вновь зашептал Петер, — я видел, что вы приготовились отправиться в… простите, в министерство внутренних дел… так вот, в течение ближайших десяти минут постарайтесь сдержать свои внутренние потребности!
— Петер, что случилось? — зашептал я.
— Всё в порядке. Просто доверьтесь мне. Думаю, это будет разумно… после всего, что я для вас…
Петер не успел договорить: щелкнул замок туалетной кабинки, и в проёме входного коридора появился Раман. Пройдя к своему креслу, он уселся в него, поерзав на мягких подушках, достал из широкого кармана небольшую книжку, раскрыл её, начал читать. Вновь почувствовал себя неудобно, отложил книгу, помассировал голову, придвинулся к общему столику, налил себе кофе и залпом выпил горячий напиток…
Делая вид, что рассматриваю безупречно выполненную отделку салона, я исподволь наблюдал за индусом. Его поведение было если не странным, то нетипичным для Рамана, каким я его знал. Всегда уверенный в себе, чувствующий себя комфортно в любой ситуации, сейчас он напоминал человека, который никак не может обустроиться в обыкновенном мягком кресле; почувствовать себя спокойно.
«Может быть, всё дело в боязни полетов?» — подумал я, продолжая искоса поглядывать на индуса.
Тот тем временем налил себе еще одну чашку кофе и вновь выпил ее залпом. Затем отодвинулся от общего столика, раскрыл книгу, но по всему видно было, что сосредоточиться у него не выходит.
Вновь захлопнув чтение, Раман придвинулся к столику, налив себе стакан минеральной воды. Враз опустошив стакан, он принялся беспокойно массировать голову.
Тем временем Петер, как ни в чём ни бывало, открыл свой лэптоп и погрузился в привычные таблицы и графики. Раман с неприязнью поглядел на секретаря Пабло, затем отвернулся к иллюминатору и воззрился в начинающие светлеть небеса.
И тут случилось невероятное. Прямо на моих глазах Раман пару раз боднул лбом стекло, устало повалился на подушки, прикрыл глаза и… уснул!
— Петер, — тихо позвал я.
Петер бросил взгляд поверх экрана лэптопа.
— Раман, — позвал он индуса.
Раман не отвечал.
— Дорогой Раман, — вновь заговорил Петер, на этот раз более громким голосом, — полет закончился, и теперь у вас есть возможность узнать о Пабло Эс-Андросе не из «ГУГЛа», а из личной встречи!
Я смутился, ибо выглядело этот так, будто старикашка смеется над тем, кто играет при Пабло не последнюю роль, да еще в придачу над тем, кто не имеет ни толики чувства юмора.
Но Петер не унимался. Похлопав Рамана по щеке, он криво улыбнулся, покосился на меня плутовским глазом, а затем воззвал к обездвиженному индусу наигранно-театральным тоном:
— Дорогой Раман, не пугайте так старика! Признайтесь, что вы играете со мной. Если же вы так крепко спите, то проснитесь на минутку и скажите: что нужно сделать, чтобы вас разбудить?
Теперь мне стало ясно всё. Именно эти слова, возможно, с такой же кривой усмешкой произнёс Петер, когда будил меня, сидящего в этом джете, в этом самом кресле.
— В кресле спрятана игла со снотворным? — поинтересовался я у Петера тихим шепотом.
— Помилуйте! — улыбнулся тот. — Это же негигиенично!
— Значит, кофе, — предположил я. — Никто не подозревает, что кофе может не возбудить, а усыпить. То-то он хлестал его, как загнанная лошадь!
— Подсыпать снотворное в кофе крайне неразумно, — отозвался Петер. — Во-первых, не все пьют этот напиток, а во-вторых, таким кондовым способом можно случайно усыпить кого-то другого или даже самого себя.
— Тогда как же вы это сделали? — не унимался я.
— Подумайте, предложил Петер, вновь хитро улыбнувшись, — что непременно использует любой человек независимо от пола, вкусовых пристрастий и перепадов настроения?..
— Хорошо, — включился я в игру, при этом опасливо косясь на Рамана и до сих пор не веря, что коварный индус обездвижен, — пища отпадает, потому что принятие пищи зависит от вкусов и настроения. Воду относим к пище. Что же ещё?.. Не знаю, признался я.
— Воздух, молодой человек, простой воздух, которым мы дышим! — не выдержал Петер.
— Но все мы в этом самолете дышали воздухом: и тогда, и теперь, — усомнился я.
— Вот именно, что в самолете! — радостно воскликнул Петер, совсем забыв про осторожность и не обращая внимания на спящего индуса. — А что возможно в самолете?.. То, чего нельзя совершить на улице и даже в помещении?..
— Регулировать состав воздуха! — воскликнул я.
— К примеру… — подсказал Петер, — запустить снотворное в…
И тут я вспомнил, как устав от «Унесенных ветром», казавшихся невыносимо нудными в стремительном джете, долил себе белого вина из графинчика, как будто бы специально оставленного Петером на столе, а затем, спустя пару минут отправился… Конечно же! Именно туда отправляются все, кому предлагают выпить кофе, воды, а в придачу еще и дорогущего, соблазнительного вина! Я отправился в туалет и пробыл там довольно долго, рассматривая внутреннее убранство кабинки и унитаз, благоухавший так, словно ты стоишь не над унитазом, а писаешь в кувшинку лилии.
— И я, и Раман, — выговорил я, наконец, — заходили в… сортир. Именно там…
— Браво! — воскликнул Петер. — Именно там, в небольшой кабинке, изолированной от остальных помещений и, самое главное, от кокпита с пилотами, можно творить настоящие чудеса!
«Именно такие чудеса творили вы, немцы, в Первую мировую войну и в сорок втором, в концлагерях для военнопленных», — мелькнула в голове мысль.
Вслух же я проговорил:
— Но если человек не захочет туда войти? Может же так случиться, что вам просто не хочется, простите, писать!
— А вот тут всё зависит от планов на этого человека, — вдохновенно заговорил старикашка. — Если мне поступает инструкция погрузить человека в сон, я приступаю к подготовке заранее. Помните, что я сделал в вашей квартире, как только там появился Раман?
— Вы дали ему стакан воды.
— Зная Рамана, ему этого было не достаточно, — усмехнулся Петер, — поэтому я накормил его соленым чавгелем и напоил кофе, который, на всякий случай, является мочегонным, простите, средством!
— А меня… — проговорил я печально. — В придорожном ресторане вы поили меня умышленно, рассчитывая усыпить? В таком случае, можете мне объяснить, за какую провинность со мной это сотворили? Я ещё не был знаком с Пабло и его учениками, не видел Салемандроса… я летел к вам, ни о чём не подозревая…
— Дорогой Дьюи, вам следует знать, что с вами не поступали подло или безчестно. Согласно нашему протоколу, каждый летящий на остров Пабло Эс-Андроса подвергается временному забытью. Делается это в целях нашей конфиденциальности: никто не должен знать маршрута самолета и времени, необходимого на полёт. С этой же целью мы следим, чтобы гости не пользовались на острове телефонами, фотокамерами и прочими гаджетами.
— За гаджетами, как и за «неисправностью» компьютеров, следит у вас Раман, — продолжил я, — а за обездвиживанием гостей в самолете, вы, Петер…
На этот раз старикашка посерьёзнел и тихо проговорил:
— Раман знал, что в самолете гостей усыпляют. Но не был в курсе, каким именно способом. Дело в том, что Хозяин очень хорошо изучил творчество небезызвестного вам итальянского политика Макьявелли, в частности, его труд «Государь», одно из первых изданий которого находится в библиотеке на Салемандросе. Так вот, в двадцатой главе сего труда великий Макьявелли пишет, что в целях устойчивости власти правителю необходимо оставлять своих соратников в определенном заблуждении касательно механизма управления народом и удержания власти. К примеру, я не полностью осведомлен в делах, которыми занимается Раман, а многие факты его деятельности, доведенные до моего сведения, являются фальшивкой. Равно как и Раман не всё знает о моих делах, а факты моей деятельности, находящиеся в его распоряжении, намеренно искажены. Пабло уведомил его, что гости в самолете погружаются в сон, но ему был объявлен совсем иной способ их усыпления. Якобы, они засыпают, испив «приветственного напитка» под названием Салемандра, предложенного в начале полета хитрым Петером Райхзаком.
— Понимаю, — проговорил я печально и, вместе с тем, с восторгом. — Если вдруг Пабло Эс-Андросу будет необходимо усыпить Рамана, тому не удастся избежать этой меры.
— Что и произошло сегодня.
— Но, ради бога, зачем Пабло понадобилось вырубить Рамана?!!
Петер посерьезнел еще больше…
— Хозяин не давал мне таких указаний, — тихо проговорил он. — Я нейтрализовал Рамана по собственной воле, преследуя свои цели.
Теперь я начал догадываться обо всём:
— Вы хотите обсудить со мной что-то очень важное?
— О, нет, — спешно зашептал Петер, — никаких секретов и заговоров. Но поскольку я устал заниматься нечистоплотными делами, а первое моё предложение по вашему освобождению провалилось из-за вмешательства этого вот типа (Петер махнул в сторону спящего индуса), я решил попытать удачу во второй раз. И хочу предупредить вас, Дьюи, что другого такого шанса нам с вами больше не представится. Как только мы приземлимся, они возьмут вас под полный контроль!
— Я догадывался об этом, — зашептал в ответ я, — но, как я уже сказал, я решил остаться на острове.
Испугавшись, что старикашка догадается о действительной причине этого решения, я быстро затараторил:
— Причина в том, что мне некуда бежать! Моя семья погибла; о жизни во Франции не может быть и речи — там каждый камень напоминает мне о Татьяне и Виктóре, да и квартира уже сдана, а вещи выброшены на свалку. В Гамбурге вы сами помогли мне лишиться жилья… так, что же вы теперь хотите? что я вернусь на континент и заночую на вокзале? или решу начать жизнь с белого листа? Нет, это было бы приемлемо, будь мне тридцать три, но никак не теперь. К тому же, вы сами знаете: Раман найдет меня везде: с его-то познаниями в компьютерной технологии и с умением подключиться к любой камере наблюдения в любой стране!
Печально вздохнув и надеясь, что вздох этот получился естественным и убедительным, я подытожил:
— Так что своим стремлением мне помочь вы лишь навлекли проблемы на свою голову, Петер. Скажите, вы не подумали о том, как поведет себя Раман, когда с тяжелой головой и спутанным сознанием очнется от своей «летаргии»? И уж можете мне поверить, что ваш искусственный сон очень легко отличить от естественной дрёмы, нападающей на человека в самолете!
— Как бы не так, — печально улыбнулся Петер, очевидно, осмысляя мой ответ и обдумывая отказ. — Тяжелая голова и спутанное сознание были вызваны вовсе не моим легким усыпляющим газом, а гипнозом этого типа, в руки которого вы себя теперь добровольно отдаете. И уж можете мне поверить, — передразнил он меня с улыбкой, — что он не откажется от удовольствия подвергнуть вас еще раз этому испытанию…
Петер неожиданно осекся, будто испугался, что сболтнул лишнего…
— А почему он должен делать это со мной? Если я не буду подавать повода, спокойно займусь упорядочиванием книг в библиотеке Пабло и участием в его переговорах, зачем усыплять и гипнотизировать меня?
— Да потому, — не выдержал Петер, повысив голос до крика, — что они уверены: вы давно вспомнили код от их растреклятого бункера и теперь только лишь ждете момента, чтобы пробраться туда, вытащить из сокровищницы всё, что можно утащить, и скрыться с награбленным!!!
Тут же он оглянулся на индуса, но тот продолжал мирно дремать.
Этот поворот головы в сторону Рамана спас меня от полного фиаско, ибо именно так я и намеревался поступить с сокровищами. Единственное, чего нехватало, чтобы осуществить этот план, было отсутствие в голове даже приблизительного представления, каким должен быть этот несчастный код. Если в те три месяца я в самом деле побывал в тайнике Пабло и видел, как открывали замок, то эти воспоминания улетучились. Своим дурацким гипнозом Раман испортил всё дело. Думаю, он получил не один втык от Пабло. Я уж слышал, как тот разговаривал с индусом, когда никого рядом нет: «Тебе сколько годков за твои проделки дали?.. Так вот, получишь еще больше за эксперименты над человеческой психикой!»
— Скажите, вы в самом деле не знаете никакого кода? — обратился ко мне Петер. — Поймите правильно, я беспокоюсь за вас, Дьюи. Думаю, вы уже догадались, на что способны эти люди!
Этот прямой вопрос позволил мне дать прямой ответ, нисколько не кривя душой:
— НЕ ЗНАЮ.
Было видно, что Петер поверил мне. Поверил и, как мне показалось, опечалился.
— Петер, а можно я задам вам вопрос?
— Спрашивайте, — растерянно проговорил он.
Я взглянул на стремительно светлеющую полоску неба на горизонте…
— Если я сейчас позавтракаю, можете обещать мне, что я не свалюсь в сонную кому?
— Сонную кому? — хмыкнул Петер. — Нет, обещаю, что не свалитесь. Ну, только если уснете сами: после всего, что с нами приключилось на континенте. Но долго вам спать не придется. Мы уже подлетаем.

— КОНЕЦ ТРЕТЬЕЙ ЧАСТИ —

продолжение

❈ ═══════❖═══════ ❈

назад, на оглавление