ߐ ДРУГОЕ ЛИЦО МАГДЫ ЛЕМСТЕР

КНИГА ВТОРАЯ, ЧАСТЬ IV

ДНЕВНИК РУДИ ЛЕМСТЕРА

«Ведение дневника может значительно улучшить ваше самочувствие: нормализуются сон и давление, начинает лучше функционировать иммунная система, даже раны заживают быстрее».
(Майкл Гротхаус. Писатель, независимый журналист.)

«Я предупреждён, а значит, вооружен».
(Макьявелли, «О тактике ведения войны»)

Глава 59

ДРУГОЕ ЛИЦО МАГДЫ ЛЕМСТЕР

Уже начало светать, когда самолет приземлился на Орихуэле.
На этот раз я спускался по трапу не как неудачник, которому выпал счастливый билет, а как завоеватель, готовый не просто вернуть то, что у него отняли, но и нанести огромный ущерб врагу.
Пока мы летели, я еще раз обдумал ситуацию, установив свои цели, приоритеты и наметив план действий. Моей целью был маяк, на котором хранится подсказка, которая, возможно, вернет мне мои воспоминания. Если Саймон уверен в этом — то точно вернёт. Я знаю, как это происходит: достаточно одной искры, чтобы вспыхнул огонь и озарил всё вокруг.
И сейчас моими приоритетами должны стать художники. Если я не смогу наладить с ними близкие отношения; если они не станут доверять мне, меня сотрут в порошок. Магда права: эти люди крайне опасны. Они обладают огромной силой убеждения. «Гипноз — не самое страшное, что может с вами здесь произойти», — сказала мне Магда. — «Знаете ли вы, что в природе существует одна сила, которую нельзя зарегистрировать?.. Это сила внушения. Хлоп! — и вы, ничего не заметив, начинаете думать по-иному. Так вот, эти люди при всём своем простецком облике и кажущейся безобидности, обладают этой силой».
Теперь я понимал, что это были не просто слова отчаявшейся женщины, потерявшей своего сына. Магда многое успела увидеть, находясь на острове. Благо, у нее, как у человека незаинтересованного во всех этих интригах и склоках, была возможность тихо наблюдать, не вызывая подозрений. Почему она мне помогала? Думаю, она увидела во мне своего сына. Случается такое с пожилыми людьми, пережившими подобную потерю. «Дабы вы не думали, что я испытываю к вам личную антипатию, скажу только, что своего Руди я даже не стала бы убеждать, как убеждаю сейчас вас», — шептала она мне в тот день. — «Я надавала бы ему по шее так, что он побежал бы на материк пешком по волнам».
Магда — первый человек, которого мне надо держаться. И, разумеется, Петер. После всего, что мы пережили на материке, он точно будет моим союзником. Возможно даже, когда я вспомню код от бункера с золотом, мы объединимся… хотя, это будет крайне опасно.
Регина… Как мне относиться к ней?.. Насколько искренна она — это первый вопрос. Второй же — не находится ли она под влиянием остальных художников, равно как и несчастный Саймон?.. Эта история с уколом успокоительного… я не помню, чтобы кому-то кроме Саймона и Регины делали подобные уколы. И не помню нервных срывов ни у Пауля, ни у Крисси. То, что Крисси ведет себя самоуверенно и нагло, не делает ее слабой. Более того: именно Крисси представляется мне наиболее опасной в этой пятерке учеников Пабло Эс-Андроса. Крисси и строгий, жестокий, с оттенком металла в голосе Дитрих. Кстати, теперь я был уверен, что именно Дитрих был тем типом, что напугал матроса Марвина и убил моего друга Гамлета, задушив его альпинистским канатом, украденным у Саймона. И именно тачку Дитриха я видел вчера ночью, когда в квартиру на улице Большого Пенделя ворвался Раман.
И тут возникал еще один интересный вопрос… Если Дитрих был вчера ночью в Гамбурге, увижу ли я его сегодня на острове? Конечно, можно предположить, что он обогнал нас на своей тачке без номеров и примчался в аэропорт задолго до нашего туда прибытия, укрывшись в тайной кабине джета, но логика подсказывала мне, что произошло нечто иное. Дитрих не сел с нами в самолет. И я догадывался, куда он отправился, умчавшись на своём авто прочь с улицы Большого Пенделя. Как бы ни ужасно было это представить, но следующей жертвой этого хладнокровного убийцы будет, по всей вероятности, Карл Бредун. И еще более ужасно то, что я не могу остановить это убийство. Я сам подписал Карлу смертный приговор.
Осознай я такое пару месяцев назад, я бы, наверное, рвал на себе волосы, кляня судьбу и восклицая: «О, нет! Больше никогда я не сближусь с людьми! Все, с кем я сближаюсь, погибают!!!». Я часто видел такое поведение в кино. Но в жизни всё оказалось совсем по-другому: я… не то, чтобы привык к смерти кружившей вокруг, но стал менее чувствительным. И когда я лежал в кресле частного джета, делая вид, что задремал, то вовсе не посыпáл голову пеплом и не мучился чувством вины. Понимая, что еще один человек, возможно, заплатит жизнью за тайны острова Салемандрос, я спокойно обдумывал возможность его спасения…
Разумеется, Пабло уже знает от Рамана, что я посвятил в тайну вулкана некоего ученого. Поверил ли Карл в мои рассказы?.. Думаю, что да, но дальнейших действий он не предпримет за недостатком информации. Макет «неизвестного острова» так и будет пылиться в его лаборатории. Понял ли я его объяснение, что вулкан лишь имитирует свою активность? Разумеется, не понял. Как там говорил Карл?.. «пластины в подсоленной воде… энергия… электролиз… облако над кратером… наслоения желтого цвета, похожие на вулканическую серу…». Может ли певец понять такое? Разумеется, нет!
Именно поэтому по прибытии на остров мне необходимо немедленно встретиться с Пабло и первым рассказать ему о моём разговоре «с сумасшедшим ученым, который считает, что вулкан на Салемандросе — не настоящий». Пабло, конечно, поинтересуется, зачем я вообще позвонил Карлу. И вот тут надо проявить дипломатию. Думаю, лучше всего сказать, что лишившись на континенте крыши над головой, я просто запаниковал. И потом, пусть Пабло не сбрасывает со счетов, что я — тот, кто в недавнем прошлом потерял свою семью и всех близких людей. Это чудо, что я еще не двинулся умом! Короче, нечто типа этого я расскажу Пабло. И добавлю, что ни о чём кроме «какого-то острова где-то в океане с каким-то вулканом» этот ученый не знает. Тем более, не знает никаких имён. Возможно, это спасет моего друга.
Успокоившись таким образом, я размышлял дальше… Сейчас, в сентябре, начнется период дождей и штормов. И первый же шторм должен быть моим шансом проникнуть на маяк. Я хорошо помнил, как все переполошились, когда я отправился бродить по острову. Так вот, мне надо убедить их, что для меня это — норма. Что «вандерунг» — старая немецкая традиция бродить где попало безо всякой цели — моя страсть. Именно поэтому остров Салемандрос для меня — находка всей жизни. Очень важно сделать так, чтобы ещё до начала сезона дождей никого не удивляли мои отлучки из дома. Чтобы они вовсе перестали за мной следить.

…В порту Орихуэлы, взойдя на борт кораблика капитана Фабрицио, я всё прикидывал: можно ли вступить в заговор с этим мужиком — к примеру, договориться, чтобы он подогнал корабль к Северной бухте в назначенный день и час, когда золото и драгоценности будут у меня?
Я заметил, что к Раману Фабрицио относится довольно холодно; а вот старикашка Петер для него не просто авторитет, но горячо уважаемый человек. Это было вполне естественно: Петер постоянно курсировал между островом Салемандрос и Орихуэлой, да и характер у старикашки был приятнее, чем у индуса. Таким образом получалось, что если я захочу покинуть Салемандрос, без помощи Петера мне не обойтись. Тысячу раз я успел поблагодарить судьбу, что у нас сложились дружеские отношения. Он устал от несправедливости, царящей на Салемандросе? Он хотел мне помочь?.. Думаю, очень скоро ему представится такой шанс. Более того: если Петер решит выйти из своего нынешнего бизнеса и покинуть Пабло, я мог бы взять его в долю. Никто не откажется от пары миллионов евро.

Уже совсем рассвело, когда корабль вошел в гавань Мечты. Из бухты остров Салемандрос выглядел как омытая росой жемчужина, над которой поднималась легкая полупрозрачная вуаль. Дыма от вулкана не было видно, лишь маленькое облачко висело над островом, и трудно было понять, какова его природа.
Самым большим облегчением было то, что Раман, измученный неестественным сном, остался у себя в бунгало, предоставив нам с Петером добираться до дома самим.
Когда мы выехали из леса, и в косых утренних лучах показался белый купол с резными дверьми, я испытал почти что ностальгическое чувство, сравнимое с тем, что испытывает странник, вернувшийся в дом после долгой изматывающей дороги.
У дверей — в это трудно было поверить! — заслонившись ладонью от света, поджидала нас Магда. Выйдя из джипа, я бросился к ней, заключив в объятия. Я вовсе не собирался проявлять столь пылкие чувства, но по непонятной причине образ фрау Чеснок смешался в моем сознании с образом этой женщины, и теперь я шептал ей в ухо:
— Магда! Доброе утро! Я так рад, что вернулся!
— Не буду скрывать, — ответила та, — я тоже рада, что у вас всё закончилось успешно. Раман предупредил, что вы едете, и рассказал, что все дела улажены. Собственно, именно поэтому я и стою здесь, поджидая вас.
— А где остальные?
— Помилуйте, — проговорила она, провожая нас ко входу, — сейчас только шесть утра. Все еще спят мирным сном. Вы будете завтракать или пройдете к себе, чтобы немного поспать?
— Завтракать не стану, но чашку кофе выпью. И буду рад, если вы составите мне компанию, — ответил я вполне искренне.

Мы сидели на террасе за стеклянным столом, который вчера вынесли из гостиной наружу: в сентябре под открытым небом уже не столь душно как летом, и можно завтракать и обедать на свежем воздухе. Передо мной на досочке из кориандра лежал свежеиспеченный с ночи хлеб. Сыры и копчености я предусмотрительно положил на небольшое блюдо и теперь резал тонким ножом пьянящий, ароматный французский рокфор, стараясь не елозить тарелкой по дорогому прозрачному столу.
Магда принесла из кухни блюдо, накрытое стеклянной крышкой.
— Омары в грибном соусе, — сообщила она. — Готовила, разумеется, лично и только для себя. Пабло запрещает баловать своих учеников, так что…
Подняв крышку, она подвинула тарелку на середину стола.
— Разве что о вас я подумала, когда создавала это блюдо, — смущаясь проговорила она.
Этими своими словами она ввергла в смущение и меня.
— Фрау Чеснок, та, что живет в Гамбурге и та, которой вы передавали свое варенье, очень вас благодарила, — нашелся я, что ответить.
Но от этого обмена любезностями почему-то за столом стало очень тесно, и обоим — неловко. Странное дело, но когда мы с Магдой ссорились и препирались, нам было легче жить. Скорее всего оттого, что во время ссоры люди четко обозначают свою позицию. Сейчас же, начиная со взаимных объятий, между нами установилась вязкая неопределенность, от которой почти физически было трудно дышать.
Глотнув из чашки свежезаваренного кофе, я решился, наконец:
— Почему вы больше не прогоняете меня с острова?
— Нет смысла, — ответила она. — В какой-то момент я поняла, что все мои планы по… (она замялась, подыскивая слова) …по ограждению вас от этого странного и жестокого общества одержимых эгоистов смотрятся не просто наивно, но глупо. Каждый сам вправе решать свою судьбу.
Она на минуту умолкла, ковыряя ножом розовое мясо в своей тарелке, а затем заговорила более эмоционально:
— И знаете еще что? Вначале, в самый первый момент, когда я увидела вас там, у входа, вы напомнили мне моего Руди. Я стояла с этим хлебом и солью и боялась даже пошевелиться, настолько велика была иллюзия: мой милый бедный мальчик вернулся, мой несчастный, столько переживший ребенок не погиб… вот он выходит из машины, щурится от яркого солнца и — идет к маме… к своей дорогой матушке.
Она вновь умолкла, сглотнув слёзы, и продолжала:
— Но потом я поняла, что при всём внешнем сходстве с моим сыном, вы очень далеки от нежного, избалованного, утонченного мальчика, каким был мой сын. Что моя забота, которую я так рьяно начала проявлять по отношению к вам, только лишь раздражает вас. Более того, мне стало ясно, что вы очень скоро усвоите, чтò здесь к чему, и станете для них своим. Есть такое свойство у некоторых людей: становиться своим для всех, даже для партий, друг с другом непримиримых. Иными словами, вы стали своим и для Пабло, и для его учеников, и для Петера, и… для меня. Видите… такая смешная история! — смутилась она еще больше.
— Только лишь с Раманом мне не удалось подружиться, — усмехнулся я.
Неожиданно Магда отодвинула тарелку с омарами, стоявшую между нами, царапнув по стеклянной поверхности стола, и схватила мою руку:
— Вот от кого я хотела бы вас уберечь, так это от него, — зашептала она, оглянувшись на широкие двери гостиной. — Из-за этого крючкотвора вы вернулись на тонущий корабль, Дьюи!
Она наклонилась ко мне, зашептав жарко и возбужденно:
— Все тут винят моего Руди в том, что он закодировал бункер с материалами, которыми пользуется Пабло… но я уверена, что Руди этого не делал.
— Но они потеряли доступ к своим сокровищам, — напомнил я.
— И всё из-за Рамана! Это он сменил код, и я даже знаю, когда.
— Когда? — глупо выдохнул я.
— После того, как этот жадный до денег индус собственнолично побывал в сокровищнице Пабло. Вы же знаете уже, что там хранится золота, драгоценностей и картин на сотни миллионов евро…
При этих словах мороз пробежал у меня по коже, и рука, которую Магда всё держала в своих сухих ладонях, дрогнула.
Магда заметила это и зашептала еще жарче:
— Однажды я подслушала разговор учеников Пабло друг с другом. Они удивлялись тому, как изменился Раман после того случая. Сходились на том, что, как и любой живой человек, он был потрясен богатством, скрытым в бункере. Но я могу сказать вам точно: именно тогда он задался вопросом, можно ли незаметно вывезти хотя бы часть этих сокровищ из тайника. Всё это время он был одержим своей безумной идеей. Откуда я это знаю?.. Всё очень просто. Помните тот день, когда вы зашли ко мне в подсобку, чтобы погладить рубашку?
Я кивнул. Именно там, в подсобке, я услышал, как Магда шепталась с кем-то.
— Я знаю, что вы слышали разговор двоих, и уже догадались, кто был одним из шептавшихся. Так вот, моим собеседником был индус. И знаете, зачем он пожаловал ко мне и почему просил не говорить Пабло о своем визите?.. Он спрашивал, не могла бы я организовать на определенный день корабль Фабрицио. Ему, якобы, надо перевезти нечто с острова на Орихуэлу.
Моя рука снова дрогнула, ибо всего час назад я вынашивал именно этот план: ограбить Пабло и вывезти ценности на кораблике Фабрицио.
Магда наконец-то выпустила мою руку, продолжая шептать:
— Индус знает, что я нахожусь в тесных отношениях с синьором Фабрицио, и это естественно: каждую субботу он привозит в гавань Мечты продукты, и именно я их у него принимаю. При этом я даю ему огромные чаевые — из хозяйственного фонда Пабло, разумеется; но этим фондом управляю я, а я, поверьте, не скуплюсь, когда речь идет о хорошей работе и искренней помощи. Фабрицио привозит всё в срок, а его матросы аккуратно разгружают товары и поднимают их по мосткам и по лестнице наверх. Вы же прекрасно понимаете, что от этих богемных рисовальщиков не дождешься никакой помощи, вот и приходится оплачивать тех, кто готов сделать всё аккуратно и быстро. Быстро потому, что у нас, как видите, страшная жара, и продукты не могут долго…
Она осеклась и вновь оглянулась на двери гостиной.
— Так вот, я о Рамане… В тот день хитрый индус, очевидно, решил привести свой план в исполнение. И тому есть причины. Очень долго в сокрытии кода подозревали Руди. Но моего сына не стало, и ситуация грозила стать безвыходной. А тут появились вы, Дьюи. Да еще появились дважды, если вы меня понимаете. В первый раз у вас с ними что-то не заладилось, а во второй раз вы проснулись в самолете, ничего не помня. Какая удача для Рамана! Теперь у него был тот, на кого можно повесить всех бешеных собак!
— То есть, теперь все поверили, что код знаю я…
— Вот именно!
— И в чём при этом выиграл Раман?
— Ну как же вы не понимаете! Если код знал только Руди, надо было принимать срочное решение. Пауль предложил взорвать двери бункера, кто-то советовал сделать подкоп… иными словами, при тогдашнем раскладе возле бункера с ценностями развернулись бы настоящие строительные работы.
— И тут расклад меняется — вырвалось у меня. — Появляюсь я, якобы, знающий новый код, и у Пабло появляется надежда открыть бункер без риска взорвать вулкан вместе с островом…
— Возле бункера больше никто не дежурит, — подсказала Магда…
— Все занимаются только мной…
— Так что с вашим появлением зловещему индусу надо было лишь улучить удобную минуту, подъехать к бункеру на своем джипе, погрузить в него всё, что он сможет унести, и — поминай, как звали!
— И что же вы ему ответили, когда он спросил про корабль?
— Я сразу поняла, зачем ему нужен Фабрицио, но уточнять ничего не стала. Сказала, что если ему так надо что-то перевезти, пусть свяжется, как и я в таких случаях, с Петером.
— Думаете, он с ним связался?
— Думаю, что да. Потому что после того нашего с Раманом разговора я вдруг заметила, как похолодели отношения индуса и секретаря Пабло Эс-Андроса. О чём они говорили, не знаю. Не думаю, чтобы индус поделился с Петером своими планами. Скорее всего, вновь принялся юлить и выдумывать всякие сказки. Петера это очень рассердило…
— Я это заметил, — признался я. — Когда мы покидали Гамбург, Петер предложил мне удрать. Сказал, что ему осточертело всё, что с некоторых пор происходит на острове.
Секундой позже, как это признание вырвалось из меня, я понял, что поспешил с откровениями.
Но Магда восприняла мои слова как само собой разумеющееся.
— Я сама просила Петера отпустить вас с острова, — тихо проговорила она. — Сделать это в этот ваш отъезд было проще простого. Но когда Раман позвонил и сказал, что вы едете оба, я поняла, что что-то пошло не так. Грешным делом я даже решила, что вам в самом деле известен новый код, и теперь вы вынашиваете планы, как ограбить Пабло Эс-Андроса.
Она поймала мой взгляд:
— Вы ведь не знаете этого чортового кода?
— Нет, не знаю, клянусь вам.
— Мне вы можете не клясться. И спрашиваю я лишь потому, что представляю, что учинят эти изверги, когда ждать будет уже невмоготу…
— Ждать… чего? — не понял я.
— Ждать, когда вы вспомните то, о чём на самом деле не имеете никакого представления.
— И что же они учинят? — выдохнул я холодея.
— Вы хорошо присматривались к Саймону? — поинтересовалась Магда вместо ответа.
— Вы хотите сказать, что с ним они поступили… — я уже догадался, что над Саймоном провели жестокий эксперимент, но не знал, как мягче назвать факт вторжения в человеческий мозг.
— Да, — зашептала Магда. — Именно это я хочу сказать, и именно это пыталась донести до вас всё это время. Когда они отчаются, они просто поймают вас, положат на операционный стол и начнут ковыряться в вашем черепе.
— Но я же ничего не помню, вернее, ничего не знаю!!! — воскликнул я.
— Поблагодарите хитрого индуса за то, что он внушил им обратное!!!
В этот момент высокая стеклянная дверь открылась, и на террасе появилась Регина.
Магда тут же отпрянула от меня, вновь водрузив между нами блюдо с омарами.
— Ого! — воскликнула Регина, к моему удивлению первым делом заметив не меня и даже не то, как мы с Магдой смутились при ее появлении, а омары, политые грибным соусом. — Пахнет просто восхитительно! И это всё для тебя, Юнус?!! Нам Магда такого не предлагает!
С этими словами она подсела на стул с моей стороны и чмокнула меня в щеку, будто мы расстались вчера вечером, после совместной вечеринки; будто не было той пылкой речи с признанием в любви, оставленной на автоответчик. Вид у неё был заспанный и отрешенный, и первым делом этот вид наводил на мысль о шприце со снотворным в руках заботливого Пауля.
Магда никак не отреагировала на замечание Регины.
— Ну что же, — проговорила она, вставая, — пойду заниматься своими делами.
И добавила:
— А ты, Региночка, не забудь, что наш друг проделал трудный путь в тесной и душной кабине самолета и нуждается теперь в отдыхе.
— Салон это называется, а не кабина, — бросила Регина вслед уходящей женщине, а затем, повернувшись ко мне, воскликнула:
— Юнус! В самом деле! Я и забыла, на какую битву мы тебя обрекли! И как всё прошло?
— Нормально, — притворно сонным голосом ответил я, не совсем понимая, что именно Регина имеет в виду под словом «всё».
— А я проснулась раньше времени, — затараторила Регина, — вижу, у дверей стоит наш джип. Сразу поняла, что вы уже вернулись.
«Ничего ты не проснулась раньше времени, — зазвучал в моей голове внутренний голос. — Скорее, Раман сообщил уже, что кому-то из вас надо заступить на пост: следить за мной и по возможности выведать, не вспомнил ли я этот чортов код».
— Ну как в общем и в целом: Гамбург, впечатления? — развязным тоном поинтересовалась Регина и, не дожидаясь моего ответа, поднялась со стула и оправилась к двери в гостиную, вернувшись оттуда с чашкой дымящегося кофе и тарелкой. — Не против, если я угощусь твоими омарами?
— Нет, вовсе не против. Только они не мои. Магда их для себя приготовила, а когда узнала, что я смертельно устал, предложила поесть перед сном.
— Ясно, — вновь развязно вставила Регина. — Ты отправляешься спать и оставляешь меня завтракать одну.
— Прости, — как можно более искренне проговорил я, — но я в самом деле смертельно устал! Дай мне часок поспать, а потом я спущусь к вам и расскажу обо всём: как решилось дело с полицией и как было в Гамбурге.
— А как было в Гамбурге? — не поняла Регина.
— Никак, — ответил я. — Толпы народу, вечные сирены скорой помощи и улицы, запруженные дымящими автомобилями.

продолжение

❈ ═══════❖═══════ ❈

назад, на оглавление