⊞ ПАРОЛЬ: «Я СДЕЛАЛ ЭТО»

(Книга вторая, глава 71)

Гроза, бушевавшая над островом, ушла в сторону, на восток, а солнце опустилось за горизонт, бросив мне в лицо прощальный оранжевый луч, преломившийся в атмосфере зеленым изумрудом. Почти тут же стемнело, и комната-фонарь погрузилась в серое марево.
Собрав рассыпанные по полу драгоценности и убрав их в матерчатый чехол из-под очков «Найк», упаковав орден «Немецкой матери» в чёрный футляр и завернув кусок янтаря в целлофановый пакет, я сложил все свои находки обратно в конфетную жестянку. Пригибаясь, чтобы, освещенный последним лучом солнца, не быть в темноте ночи замеченным сквозь прозрачные стены комнаты-фонаря, я поднялся с колен и спустился по лестнице в нижнюю комнату.
Внизу стоял непроглядный мрак, и во мраке этом я начал выдвигать ящики письменного стола, вспомнив, как Руди упоминал, что свои записки собирается писать ночами. Если это было так, и парень, как он сам пишет, скрывался в башне маяка не один день, где-то должны быть либо свечи, либо фонарик.
Но то, что я обнаружил, привело меня в полный восторг: в нижнем ящике массивного деревянного стола аккуратно были сложены: охотничий нож, коробок спичек, несколько банок с мясными консервами, а также две бутылки минеральной воды «Герольштайнер». С такими запасами я мог просидеть здесь до утра.
С наступлением ночи неожиданного визита сюда, на маяк, я больше не опасался. Главный вход, через который можно было неслышно войти в башню, был заколочен. Если они попытаются взломать дверь внизу, они поднимут такой шум, что я обязательно услышу и успею скрыться тем же путём, которым сюда проник. А вот пролезть сюда тем самым путём, которым я сюда проник, да ещё ночью — верное самоубийство. Никто из учеников Пабло не станет так рисковать своей жизнью. Так что до наступления утра я был в относительной безопасности. Утром же, дочитав оставшиеся страницы дневника, я решу, как поступать дальше. Если дневник откроет новые тайны, запутав меня еще больше, самым здравым решением будет убраться с острова.
Наименее вероятным и наверняка ведущим к фатальному концу виделся мне теперь вариант возвращения назад к Пабло с объяснениями, чтò я знаю, а чего не знаю об их деятельности на Салемандросе. При мысли о возвращении мышцы теряли силу, голова становилась ватной, и единственное, чего хотелось, это, выйдя на узкий, окаймлявший башню балкон, кинуться вниз на острые камни, торчащие из пены прибоя. Так, наверное, и поступил Руди Лемстер, загнанный сюда волею сложившихся обстоятельств.
Но было бы глупо покончить с собой, не распутав клубок до конца; не узнав о том, что на самом деле произошло на острове. О том, что Магда Лемстер не такая простая фигура, как мне казалось, я теперь знаю. Больше всего меня потрясло то, что эта женщина, по её же словам, никогда не видевшая в глаза компьютера и не пользовавшаяся интернетом, вмиг освоила все эти премудрости и выведала то, что должен был узнать из сети я; причем, до того, как отправляться сюда.
Новостью же, подействовавшей на меня как молния, было открытие, что Магда — вовсе не несчастная мать, прилетевшая за тридевять земель горевать на могилку сына, а человек, намеренно отправивший Рудольфа в лапы к безумцам. И как удивительно устроен человек! Жажда денег часто камуфлируется под идею отмщения! Ведь то же самое сказал и я: «Я отомщу Пабло, забрав у него самое дорогое: его богатство!»
Правда, теперь мысль ограбить Пабло Эс-Андроса уже не казалась мне такой привлекательной. Если Магда права, и за всем этим золотом стоят люди из Третьего рейха, убираться отсюда надо немедленно. Уже одним фактом, что я вместе с Руди закодировал замок их бункера, я обрекал себя на верную смерть.
Воткнув свечу в щель меж разъехавшихся от жары и сырости досок планшетки стола, я открыл найденный коробок, чиркнув спичкой. Фитиль вспыхнул, и комната — о, ужас! — озарилась таким ярким светом, словно врубили на полную мощность сценический софит. Мне никогда и в голову не приходило, что огарок восковой свечи может давать такой яркий свет: достаточно яркий для того, чтобы Пабло и его ученики с внешнего балкона террасы заметили вдали, на фоне черного неба, освещенную комнату маяка.
Некоторое время я тщетно пытался прикрывать прыгающее на сквозняке пламя ладонями, а потом в отчаянии затушил фитиль.
Предательский ослепительный свет погас, и кромешная тьма вновь заполнила пространство вокруг, бросив в черное небо пригоршню крупных и ярких, как алмазы, звезд.
Я представил, как обитатели дома, стоя на террасе, вглядываются сейчас в эту ночную тьму. Они наверняка заметили, как вспыхнула моя свеча, осветив окно маяка. А, собственно, почему я решил, что они стоят сейчас на балконе? Гораздо разумнее было бы предположить, что они шарят по всему острову.
— Шарьте, шарьте, — проговорил я. — Приятной вам ночи.
Не выпуская из рук дневника Рудольфа Лемстера, я выдернул свечу из щели в планшетке стола и двинулся к лестнице, ведущей внутрь башни. Это было единственное место, откуда свет не проник бы наружу. Бойницы окон были настолько узки и глубоки, что даже свет лампочки навряд ли осветил бы темную каменную кладку. Холодный ночной ветер сквозил здесь, словно в аэродинамической трубе, свеча погасла, и мне никак не удавалось зажечь её вновь, пока я не нашел неглубокую нишу в стене, обращенную в сторону океана, в которой обустроился, рискуя подхватить воспаление легких.
Майка и шорты уже успели высохнуть, но эта скудная одежда была плохой защитой от сырости и сквозняка. Можно было вернуться в комнату и снять с кровати пыльное одеяло, но мне не хотелось прикасаться к нему, тем более в темноте, когда суеверный ужас охватывает и не таких, как я.
Радовало одно: рана в предплечье, побывав в соленой воде, перестала кровоточить, и даже воспаления не было заметно. Правильно говорят, что соль — хороший дезинфектор.
Итак, прислонясь к ледяной кирпичной кладке стенной ниши, держа при этом в правой руке свечу, левой рукой я раскрыл тетрадь… Не очень завидное положение, если вы собираетесь провести в таком состоянии остаток ночи…

***

— Я так понял, у них там целое осиное гнездо с актёрами, играющими роль аутистов и милых, невинных девочек? — хмыкнул я.
Мне хотелось быть всё тем же, прежним остроумным и свободным Руди Лемстером, но острить и держаться свободно не получалось. И я знал теперь наперёд: больше никогда в жизни не получится.
— Ученики Пабло Эс-Андроса — самая гениальная фишка великого художника, — пояснила Матушка, — ибо они, поступая целиком и полностью согласно его желаниям, знают всё, при этом не зная ничего.
Я вновь устремил на матушку непонимающий взгляд.
— Те люди, с которыми ты познакомился на выставке — своего рода зомби, обработанные специальным методом. Да, они не шатаются из стороны в сторону, как персонажи голливудских клише; на них надеты приличные одежды и глаза их выражают присутствие мысли, а лица — независимость и свободу, но в том-то и состоит гениальный трюк, что люди эти — всего лишь марионетки в руках манипулятора. Более того: при таком раскладе дел никому и в голову не придёт заподозрить этих милых, вольномыслящих художников в том, что они способны что-то охранять кроме своих драгоценных задниц. Ты уже убедился, кажется, что все их рассуждения, их поступки, их внешний вид — всё говорит о невинности и чистоте. При этом каждый из них совершил нечто подобное тому, что сегодня совершили мы с тобой. Такого рода акция является как бы билетом, позволяющим вступить в закрытое общество.
— Ты говоришь так, будто стоит лишь кокнуть своего ближнего, как Пабло Эс-Андрос тут же, сломя голову, бежит с приглашением на свой остров!
— У каждого из учеников Пабло есть определённая роль в общем деле. С талантом Саймона лазить по отвесным скалам ты уже знаком. То же самое касается и всех остальных. Помимо всего, эти люди — прекрасные реставраторы: очень важная профессия, когда поблизости сложены тысячи картин, похищенных в галереях Кракова, Ленинграда; из Царского села и чёрт знает ещё откуда. Один из них, парень по имени Дэннис — мастер по золоту. Этому парню ничего не стоит, используя готовую форму, выплавить из пары золотых кирпичей великолепный «старинный» скипетр или царскую корону, которые в качестве музейного экспоната будут стоить побольше, чем такое же количество золота в чистом весе. К тому же в новом облике это золото может быть вывезено в любую страну мира, после чего займёт достойное место в чьей-то коллекции, ибо если коллекционирование золотых брусков называется «подрыв мощи государства» и карается законом, то коллекционирование и продажа художественных ценностей — занятие весьма почётное. Кстати, переплавка золотых кирпичей в художественные ценности — также «ноу-хау» нашего гениального Пабло Пикассо… прости, Пабло Эс-Андроса. Теперь о других профессиях твоих будущих коллег и друзей. Симпатичный парень по имени Дитрих Майнц, на всякий случай, вулканолог, а девушка по имени Регина, до того, как начать пачкать холсты, занималась океанологией. Но самое забавное заключается в том, что все эти люди настолько хорошо подготовлены физически и духовно, что в каждую минуту могут с оружием в руках отразить нападение любого охотника за чужим добром.
— А что, кто-то догадывается о сокровищах на этом острове?
— Если кто-то и был, то их давно уже нет в живых. Я имею в виду грабителей и не в меру любопытных учёных. Но, помимо золота, сама личность Пабло Эс-Андроса привлекает внимание. Не забывай, что номинально он является миллионером, просто-таки купающимся в роскоши. Журналистов и просто любопытных также убирают, но более гуманными методами, без физического уничтожения. В любом случае, хочу, чтобы ты понял, что под внешним флёром свободы и богемы на острове царит спартанская дисциплина. Никаких излишеств — слуг, банкетов и прочей атрибутики нуворишей. По ночам эти люди работают с золотом, а дни проводят в тренировках по поддержанию формы. В их распоряжении самые новейшие технологии в военной области, компьютерная техника; они владеют приёмами рукопашного боя и метнуть столовый нож в цель с расстояния двадцати метров для них не составляет труда.
— А Крисси? — прошептал я, не просто пораженный, но поражённый наповал, будто один из учеников Пабло Эc-Андроса уже пригвоздил меня столовым ножом к спинке деревянной скамейки вокзала.
— Милая блондинка по имени Кристина, которая так приглянулась тебе, по сути дела, сволочная стерва, помимо талантливых услуг по фальсификации картин древних мастеров, выполняющая некоторые дополнительные функции в этом милом райском уголке. В подборе кандидатов на роль учеников наш друг Пабло исходил так же из их врождённых талантов, а врождённый талант этой цыпы — перекладывать вещи с места на место так, что владелец даже и не заметит, что и он и его вещи постоянно находятся под контролем. Так что ничего лишнего и, тем более, компрометирующего нельзя позволить иметь при себе. Даже фотографию своей матушки, запечатанную в кулон в виде сердечка, ты не повесишь себе на шею.
— Мне кажется, ты не веселишь меня, как обещала, а пугаешь, — пытаясь казаться спокойным, заметил я.
— Шмон по личным вещам — это цветочки по сравнению с тем, что они тебе устроят прежде, чем признают своим. Слушай меня внимательно. На острове существует определённый культ приёма новых учеников. Любой новоприбывший встречается костюмированным балом, в сравнении с которым Венецианский Карнавал выглядит жалким спектаклем на школьном утреннике. Такая штука устраивается не случайно. Цель этого балагана — как можно сильнее поразить воображение новичка. Это удаётся вдвойне благодаря довольно скучному перелёту через океан на частном реактивном самолёте. Во время этого перелёта нового кандидата в ученики усыпляют, уж не знаю, каким способом. Вырванный из довольно глубокого, почти гипнотического сна, человек воспринимает всё, что происходит с ним дальше, как некую фантасмагорическую картину, которая заканчивается костюмированной встречей. Ты спросишь, зачем это надо? Очень просто… Дело в том, что если гость Пабло Эс-Андроса начинает вдруг шевелить мозгами и что-то подозревать, у них есть возможность произвести так называемый «откат памяти». Нечто подобное происходит с компьютером при восстановлении более раннего состояния системы. Программисты, чтобы откатить систему назад, создают точку восстановления. То же самое совершает Пабло Эс-Андрос со своими гостями: такое яркое и эмоциональное событие, как «костюмированный праздник встречи» становится в сознании, изголодавшемся во время сна, некоей точкой, к которой возвращается память после того, как слишком любопытному гостю сделают некий укол. После этого укола тебя вновь переносят в атмосферу того же костюмированного бала, а все предыдущие события выпадают из памяти вместе с подозрениями и наблюдениями, неугодными хозяевам острова.
— И зачем это надо? — поинтересовался я.
— Затем, что реальный мир — не голливудское кино. В реальном мире невозможно убивать каждого, кто заподозрил что-то неладное или напал на какой-то след. Зачем рисковать навлечь на остров подозрение в том, что люди здесь пропадают, словно в Бермудском треугольнике, если есть возможность откатывать память до заданной точки бесконечное количество раз, с каждым новым разом будучи уже подготовленным к неожиданным реакциям гостя? К примеру, — продолжала матушка по непонятной причине всё больше и больше воодушевляясь, — прибыв на остров, ты случайно увидел, как один из учеников Пабло вошёл в гостиную со слитком золота в руке. Это, конечно, грубый простой пример, но предположи, что так произошло. Ясное дело, что тебе объяснят, что слиток нужен для каких-то там работ с рамами для картин, но ты не успокаиваешься и находишь тропу, ведущую к ядовитому вулкану, откуда появляется Пабло Эс-Андрос с новым слитком и, вдобавок, без противогаза на лице. Тут объяснить ничего не удаётся. Тогда тебя хватают, связывают, делают тебе тот самый укол, и через час ты просыпаешься в частном самолёте, где секретарь Пабло, добрый и заботливый Петер-Богатый-Мешок милым голосом сообщает: «Мы прилетели, мой друг! Остров Салем Андрос ждёт вас!». И ты, как ни в чём не бывало, поднимаешься, жалуясь лишь на то, что уснул во время полёта и во сне видел всякую чушь.
— Круто, — выдохнул я.
— Вот видишь, ты начинаешь входить во вкус этой игры, мой мальчик, — спокойно проговорила матушка.
— И давно ты с ним в сговоре, с этим Петером Райхзаком? Ты же не из интернета всё это узнала, а от него! — не унимался я. — А ты слышала поговорку о том, что кошка, играющая с клубком, сама является забавной игрушкой для тех, кто подкинул ей этот клубок?
— Очень остроумно. Только всё зависит от того, кого в этой истории назвать клубком.
— И кого же?
— Клубок — это ты, Руди. Они набросились на тебя, как кошка на клубок ниток. Ты нужен им, и они уверены, что будут играть с тобой в свою игру. Вместо этого всё произойдет именно так, как в твоей поговорке. Они станут нашей игрушкой, которой мы будем вертеть, как захотим. Но только в том случае, если ты выслушаешь меня до конца, вооружившись знаниями, которые во время этой игры не позволят разодрать тебя в клочья.
— Ты сошла с ума, — не особо вежливо проговорил я.
Матушка вновь проглотила мою бестактность.
— Об опасности быть обработанным и возвращённым на несколько дней, а то и месяцев назад, ты уже знаешь. Единственный способ избежать этой участи — поменьше задавать вопросов и не показывать, что тебе известны какие-то тайны. Теперь о том, что за испытания тебе предстоит пройти. Первое из них — это обработка особого рода магнитными волнами. Не пугайся. Как говорят, опасность не страшна, если знаешь, откуда и когда её ждать. Магнитное излучение начинается в одиннадцать ночи, когда дом закрывается на электронные замки, и все разбредаются по своим комнатам; а заканчивается в час ночи. Бояться излучения не надо: оно лишь размягчает твою волю, делает более чувствительным к окружающему миру и в малых дозах даже оказывает положительное влияние на фантазию и творческий инстинкт. Первые признаки — нежное отношение ко всему, что находится поблизости. Возможно, ты начнёшь разговаривать с предметами или с насекомыми — с ночными бабочками или с тараканами, если они у них есть…
Я презрительно хмыкнул, но слушал теперь внимательно…
— В этом не было бы ничего страшного, если бы они не использовали твоё состояние в своих целях. Любое внушение в момент такого расслабления воли действует вдвойне. Так что лучше излучения избегать. И на этот случай в доме есть одно место, где излучение не действует. Об этом месте знает Петер Райхзак, хотя, этот старый хрен верности ради предпочитает на ночь убраться с острова. Ты же, как принудительно находящийся в доме, должен знать: от излучения спасает металлическая кабина курсирующего между этажами технического лифта для подачи продуктов. Тебе нет необходимости прятаться там каждый день. Запомни хорошенько: эта штука включится в первые три дня, начиная с твоего приезда на остров — специально для тебя; а затем будет врубаться каждый раз, когда кто-то из учеников Пабло Эс-Андроса сорвётся с катушек. А теперь повтори, — приказала матушка.
— В первые три дня, начиная с моего приезда на остров, а затем каждый раз, когда кто-то из учеников Пабло Эс-Андроса сорвётся с катушек, — послушно повторил я, уточнив:
— А «сорвётся с катушек», это как понимать?
— Нервный срыв, требующий коррекции.
— Так значит, эти ученики Пабло…
— Жертвы, я же сказала. Люди, превращенные в марионеток и выполняющие свои функции, как любой из чубриков в нашей стране. Только не вздумай расслабляться в их присутствии и позволь им спокойно делать свою работу. Твоя великолепная Крисси наверняка обследует вещи, которые ты с собой привезешь. Как я уже сказала, у неё это получается великолепно. Они устраивают пикник где-нибудь вне дома, а в самый разгар праздника Крисси жалуется на головную боль или что-то в этом роде, и возвращается домой.
Тебе нужно знать, почему она это делает, только лишь затем, чтобы однажды утром не воскликнуть, что твои книги, к примеру, стали пахнуть женскими духами.
— И долго надо всё это терпеть? — спросил я так, словно уже собрался отправиться на остров Пабло Эс-Андроса. Будто меня туда уже приглашали.
— До тех пор, пока они не примут тебя как своего. Как только они проникнутся доверием к тебе, можешь делать всё, что угодно. Из-за излишней самоуверенности Пабло перестаёт перепроверять своих учеников после того, как убеждается, что они должным образом обработаны. Ему и в голову не приходит, что все его ловушки и способы обработки можно спокойно обойти. А именно это тебе и предстоит сделать. Не забывай слова Николо Макьявелли: «Я предупреждён, а значит, вооружен». Как только же ты станешь вхож в их тайник, тебе останется лишь незаметно подобрать пару ценных вещиц, которых, как ты догадываешься, там несметное множество. Отыщи на острове надежное место — разумеется, где-то вне дома, и собери небольшую коллекцию миллиона на три. Как вывезти всё это добро с острова, не твоя забота. Об этом позабочусь я.
— Но почему ты думаешь, что Пабло заинтересуется мной?
— Ему нужен мастер по янтарю. И он уже несколько месяцев как присмотрел твою кандидатуру.
— Я так понимаю, Анелиза де Барбаньяк — дама из твоей команды?
— Опомнись, в моей команде только ты и я. Идею с янтарными шахматами ей подкинул Петер. Было бы малость подозрительно, если бы твою кандидатуру предложил он лично.
— Ты говоришь о Райхзаке так, словно знаешь его уже давно… В то же время сама спрашивала меня, кто он такой.
— Хорошо. Я лгала тебе. Вернее, в тот момент, когда я это говорила, ты ещё не был готов понять, как всё было на самом деле.
— Теперь я готов, не сомневайся, — проговорил я. — Более того, я и шага не сделаю, пока ты не расскажешь всю правду.
— Я познакомилась с ним два года назад, когда ты отбывал свой «срок» в России. В это времечко я со скуки принялась активно участвовать в делах совета города. Я обратила внимание на то, что некоторые предложения, касающиеся городского устройства, вносимые нашими старейшинами, отвергались весьма любопытным способом: господин Райхзак каждый раз довольно скромно, тихим, унылым голосом произносил: «Но понравится ли эта акция нашим главным вкладчикам?» Он ничего не утверждал, а как бы скромно советовался, но каждый раз предложение, в котором он сомневался, проваливалось. В то же время все инициативы и предложения, принадлежащие ему, проходили большинством голосов; при этом он замечал: «Это непременно должно понравиться нашим главным вкладчикам». И говорил он теперь не с тихими вопросительными интонациями, а весьма уверенно, будто согласованность его действий с той стороной уже имелась.
« В один из дней, после такого вот заседания, в Хромой Лошади собрались все наши, и я поинтересовалась у Хельмута Бёнке, откуда взялся на нашу голову этот Богатый Мешок. Бёнке аж подпрыгнул от моих слов, а потом, оглядываясь, объяснил, что ему, как бургомистру, известно лишь то, что Райхзак — представитель крупной компании «INDERTREU», занимающейся покупкой и облагораживанием земель. «И теперь эта Индертрой присмотрела наш Бад-Райхенхаль?» — предположила я. Бёнке ничего не ответил. Он всегда был трусом, наш бургомистр. Но про себя я поняла: люди, на которых работает этот Райхзак — те самые «главные вкладчики». Рассуждения мои были просты и я, кстати, никак не могла понять, почему такие простые выводы не приходят в головы наших умудрённых опытом старейшин. Это были даже не рассуждения, а элементарная аксиома — теорема, принимаемая без доказательств: ни одна могущественная организация не потерпит рядом с собой вторую, столь же могущественную. Она либо уничтожит её, либо произойдёт их естественное слияние.
« Именно в это время, если ты помнишь, я начала страстно увлекаться компьютером. Из Интернета я узнала, что существуют особые геолокационные программы, способные проследить местонахождение человека по местонахождению его сотового телефона. Разумеется, этих программ не было в свободной продаже, и владели ими хакеры-нелегалы, проникнуть к которым было практически невозможно. Но мне удалось собрать некоторые сведения. К сожалению, выяснилось, что самый лучший хакер, так сказать, «звезда» в их закрытом мире, — некий Раман Сингх, индиец по национальности, исчез из поля зрения после громкого судебного процесса. На суде этому талантливому человеку были предъявлены обвинения сразу по нескольким пунктам: взлом социальных сетей, виртуальных банковских депозитов, а так же создание уникальных программ, среди которых была и геолокационная программа. Обвинения выносили заочно, ибо гениальный разработчик успел вовремя скрыться — к счастью для науки, и к несчастью для меня. Но мне удалось разыскать в мировой сети его ученика и последователя, у которого сохранился аналог той самой программы. Этот человек обещал помочь мне. Ты спросишь, в чём? Ответ очень прост. Когда я узнала, что Райхзак подбирается к недвижимости Многозвонья, скупая отели, рестораны и кнайпы, я поняла, что очень скоро придёт черёд Хромой Лошади. А поскольку я была не в силах конкурировать с «главными вкладчиками», интересы которых представлял господин Райхзак, я решила извлечь из нашей с ним сделки максимальную выгоду. Первым шагом в этой работе было определение местонахождения тех людей, на которых работал этот тип.
— Ты решила выявить местонахождение «главных вкладчиков»? — воскликнул я, на этот раз смотря на матушку с плохо скрываемым восхищением. Именно в этот момент в моих глазах она сравнялась по дерзости мысли с самим Фюрером; нет, превзошла его.
Сразиться с представителями Третьего рейха — для этого нужна была не просто смелость, но огромное, безграничное мужество.
— Мне оставалось лишь ждать, когда Райхзак подсядет на мой крючок; то есть, когда его наконец-то заинтересует наша «Хромая Лошадь». Расчеты оказались верными, и в один прекрасный день он позвонил мне. И позвонил именно с мобильного. Все преступники считают этот способ связи самым надёжным, и мало кто из них осведомлён о глубоких разработках, проведенных хакерами в этом направлении. Райхзак связался со мной, я обещала подумать. Сказала, что буду ждать его звонка в течение недели. После этого я вышла на связь с последователем Сингха. Каким-то удивительным образом он подключил свою технику к моему телефону так, что теперь звонок Петера Райхзака отслеживался через ту самую геолокационную программу. Далее всё пошло как по маслу. Через несколько дней после нашего с Райхзаком второго телефонного разговора ученик и последователь Сингха выдал мне точную карту всех передвижений старикана. И вот тогда-то на этой карте я и увидела этот остров в Атлантике, к которому вели все пути. Тут же проявилось и имя Пабло Эс-Андроса, как владельца этого острова. При этом заметь, я была не единственной, кто мог с точностью до миллиметра ткнуть в карту мира и указать, где расположен таинственный остров Салем Андрос, на котором великий художник скрывается со своими учениками. Единственное, в чём я дала фору, так это в том, что у меня не было сомнений относительно того, кем на самом деле являются эти люди.
« В очередном же разговоре с Райхзаком я просто-напросто поинтересовалась, как отнесётся его «хозяин» к тому, что по его, Райхзака, вине произошла такая досадная утечка информации. Старый пердун спросил меня, чего я добиваюсь. Я объяснила ему, что имею на примете очень талантливого художника, которого хотела бы устроить учеником великого гения. За эту маленькую услугу я готова заплатить вожделенным для них клочком земли и кнайпой «Хромая Лошадь», что расположена на нём. Кстати, именно в это время ты попросил у меня денег на создание коллекции. Так что не твоя была вина в том, что мы потеряли нашу собственность. Не сомневаясь больше, я продала землю и кнайпу за двести тысяч евро компании «ИНДЕРТРОЙ».
« После этой сделки Райхзак предложил встретиться. Я предупредила его, что если теперь в его задачу входит убрать меня, то ему необходимо знать, что в случае моего исчезновения информация, которой я обладаю, немедленно появится на полосах газет всего мира, а также в интернете.
« На нашей встрече, которая проходила в гамбургском «Отеле Всех Отелей», Райхзак принялся убеждать меня, что не только не имеет умысла расквитаться со мной, но хотел бы предложить ещё одну сделку, ставка в которой будет на этот раз исчисляться не в сотнях тысяч, а в миллионах. Понимаешь? Он намекал на возможность с твоей помощью грабануть Пабло Эс-Андроса! Признаться, Руди, я сама этого не ожидала. Всё, чего я хотела, это устроить тебя как можно более выгодно!!! Проблема заключалась теперь лишь в том, что ты в те дни находился в России. Кстати признаюсь, что я отправила тебя туда не только потому, что за тобой охотилась полиция…
— Ты боялась, что на меня выйдут «главные вкладчики»? — догадался я.
— И это тоже. Но решающим фактором была фраза Райхзака о том, что Эс-Андрос подыскивает себе специалиста по янтарю. Пока до серьезных разговоров, якобы, не дошло, но как только потребность в таком специалисте появится, Пабло первым делом поставит в известность его, Райхзака. Далее в течение почти двух лет мы обсуждали мелкие детали нашего проекта.
Вашего проекта?.. Ты говоришь о себе и о Райхзаке? Ты что, в самом деле уверена, что старик теперь в твоих руках?
— Петеру перестала нравиться его роль при Пабло. С тех пор, как открылась эта кормушка, он занимается вывозом золота и подбором клиентов. Представь, сколько миллиардов уже проплыло перед его глазами! Но всё учтено, и ни к чему не прикоснуться. Единственное место, где может произойти утечка — это главное хранилище, расположенное в кратере вулкана. Но хранилище — не область Петера. Он не имеет туда доступа. Он работает с товаром, который уже учтён и готов к транспортировке…
— И как же они транспортируют тонны золота? Он успел тебе об этом рассказать?
— Этого я не знаю, — ответила матушка, не замечая иронии в моем голосе. — Я даже не интересовалась этим, потому что золото не будет нашей прерогативой. Сбыть золото в таких количествах будет гораздо труднее, нежели запродать ювелиру хорошие, средних размеров камушки, подобрать которые уже твоя задача, с которой, как специалист, ты справишься отменно. Что же касается сбыта, этим займётся Петер.
— Слишком просто у тебя всё выходит, — засомневался я.
— Не у меня, а у нас, — поправила матушка.
— А ты задумывалась хоть на миг, что будет, если твой распрекрасный Петер Райхзак решит сдать меня не менее распрекрасному Пабло Эс-Андросу? Это же верная смерть, не так ли?..
— Руди, я сказала, что предусмотрела всё. Но если я признаюсь, что он так же имеет пару секретов от своего хозяина, тебя это удовлетворит? Каких именно, я не могу пока открыть. Не забывай, куда ты отправляешься, и что за люди будут окружать тебя. Сколько психологических уловок находится на их вооружении… Все эти откаты памяти, психологическое тестирование и обыски личных вещей — не самое страшное, что может с тобой произойти. Знаешь ли ты, что в природе существует одна единственная сила, которую невозможно зарегистрировать?.. Это сила опосредованного внушения, Руди. Люди, с которыми ты уже успел встретиться, при всём своём простецком облике и кажущейся безобидности, обладают той силой, что способна совершить в твоей душе чудовищный переворот безо всякого гипноза и погружения в сон; а тем более, безо всех этих идиотских иголок, вставляемых в мозги, что изобрели голливудские сценаристы. Никаких иголок, имплантатов и прочей эффектной нечисти. С тобой разговаривают «ни о чём», вы вместе плещетесь в океанских волнах, слушаете всякую там музыку с последних дисков, а потом — хлоп! — и ты, ничего не заметив, будто бы по своей воле, начинаешь думать по-иному. Так вот, может случиться так: в силу вступает пара неучтённых нами факторов, и в один прекрасный день ты говоришь, обращаясь к своим друзьям: «Мамаша? Да на хрен мне сдалась, эта старая карга! Если хотите знать, это она меня и подставила. Так что гори она огнём. Я люблю только вас, Пабло Эс-Андроса и свой прекрасный остров, который отныне станет моим домом!»
— Матушка, мой фюрер, — воскликнул я, чувствуя, как на глаза мои наворачиваются слезы, — ничто и никто в мире не заставит меня сказать или подумать так!
— А никто и не будет заставлять тебя, мой милый Руди. Может так случиться, что ты сам, по своей воле так подумаешь. И именно поэтому мне не хотелось бы посвящать тебя в историю моих отношений с Петером. Если богу будет угодно, чтобы ты предал, то пусть ты предашь только лишь свою мать. Пусть человек, пытающийся помочь нам, останется вне подозрений.
Магда Лемстер поймала мой взгляд, вглядевшись в моё лицо.
— Но это не значит, что ты должен доверять ему, Руди. С этого момента — только лишь себе. Только лишь себе и твоей дорогой матушке! Вот тебе конверт, который необходимо сегодня же передать Петеру. То, что находится в нём, тебя не должно интересовать. Как только Петер получит это мое послание, он скажет, как поступать дальше. Лишь помни: передавая этот конверт, ты должен произнести особый пароль: «Я СДЕЛАЛ ЭТО».

продолжение

❈ ═══════❖═══════ ❈

назад, на оглавление