ᛝ ПРОВОКАТОР

(Книга вторая, глава 77)

Саймон никогда не просил никаких материалов. Обычно материалы заказываются у Петера. Вообще, перед приездом на остров секретаря Пабло Эс-Андроса нами составляется длинный перечень того, что надо привезти, что мы хотели бы иметь; и Петер выполняет заказ.
На этот раз Сайэм, вопреки обычаю, подал свой список. Ему нужны были: краска в баллончиках «спрей», респираторная маска и верхолазные приспособления.
В понедельник наши заказы, в том числе и заказ Саймона, были доставлены. После этого Петер вновь уехал.
Вернулся он через три дня. Вернувшись же, в крайнем возбуждении появился в гостиной, сообщив, что все немедленно должны собраться у дома. Мы собрались, предполагая, что случилось нечто из ряда вон выходящее. У дома все уселись во вместительный джип (не было только Сайэма, который, по своему обыкновению, в это время пропадал где-то в глубине острова), и направились в бухту. На вопрос Крисси о том, случилось ли что, Петер ответил, что — да, случилось, но не страшное, а то, на что непременно стоит посмотреть.
Подкатив к бухте, мы спустились по лестнице на пристань, а затем Петер указал рукой на скалы, нависавшие у нас за спиной. Мы посмотрели туда, куда он указывал, и…
Посреди скалы висел на канатах Саймон — так что на секунду я вздрогнул: мне показалось, что он повесился. Тут же наваждение скрылось, а взор мой обратился к скале. Её поверхность, прежде нейтрально-серая, теперь сияла всеми цветами радуги. Настоящее безумие сотворил с серым камнем сумасшедший мальчишка! Мазками это назвать нельзя… все линии, независимо от их направления, были прописаны гигантскими горизонтальными штрихами таким образом, что блики, отражавшиеся от водной глади лагуны, накладывались на эти штрихи, шевеля всю поверхность скалы. Лишь буквы, размашисто начертанные на шедевре, висели в жарком воздухе — незыблемо и чётко.
«Прибежище мечты», — написано было на четырёх языках:

PORT DE RĒVES
INSEL DER TRÄUME
PORT OF DREAMS
PUERTO DE LOS SUEŇOS.

Этим же вечером у Крисси случилась истерика на почве расписанной Саймоном скалы: после того, как сам Пабло назвал эту работу шедевром. Крисси орала (вначале весьма театрально и неубедительно), что это обыкновенное «граффити», и в городах такое рисуют наркоманы на каменных бордюрах и на вагонах подземки. Все молчали, не желая связываться с Крисси. Так же молчал и я.
Театральные же реплики Крисси вскоре сменились открытыми оскорблениями:
— Никогда не думала, что картинам здесь предпочитают наскальную живопись неандертальца, который ещё не овладел человеческой речью!!!
И тогда я потерял над собой контроль. Я влепил Крисси пощёчину.

…Скоро и Регина с Крисси заметили, что мы с Саймоном часто исчезаем в неизвестном направлении. Они не были бы женщинами, если бы не спросили меня о наших отношениях. Помня намёки Дэнниса, я ответил, что мы близки и любим друг друга. Я думаю, Сайэм не был бы против. Иного выхода не было: только такое заявление остановит их от идеи в один прекрасный день проследить за нами. Теперь же, то, что перестало быть тайной, не вызывает у них любопытства. Разумеется, они по-своему поняли, с какой целью мы с ним удаляемся вглубь острова.
Но это плата за то, чтобы меня оставили в покое.

Однажды я спросил Саймона: сколько, по его мнению, плыть на лодке до Орихуэлы. «Мне бы пару драгоценных камней из коллекции Пабло, да ещё тот янтарь, что я нашёл в ящике «книги», и клянусь, я удрал бы отсюда», — сказал я.
Мне показалось, что Сайэм посмотрел на меня понимающе. Нет, не в смысле, что он понял мои слова — разумеется, понял; но мне показалось, что на этот раз он разделил моё желание. Но было ли это желанием?.. Тень матушки маячила в сознании, в самой дали, за горизонтом. Я практически забыл о наших с ней планах. Обокрасть Пабло для того, чтобы вернуться на континент, оставив всё, что я здесь имею; оставив Саймона?!! — ни за что. Жалел ли я Магду Лемстер? Конечно, жалел. Я понимал теперь, что она осталась ни с чем.
Именно поэтому в один из дней, когда мы, как обычно, сидели на нашем балконе, размышляя о жизни, я признался Сайэму, что обманул всех на этом острове; что дома у меня осталась мать и, возможно, ей сейчас очень трудно одной.
— Знаешь, Сайэм, — сказал я, — я хотел бы вручить своей маме орден, который видел в третьем зале, в шкатулке с монетами. «Немецкой матери», орден времён войны. Моя мама заслужила его, как никто другой. За всё то, что она претерпела со мной. За то, что её сын отрёкся от неё. Только таким образом я сумел бы искупить свою вину перед ней.

продолжение

❈ ═══════❖═══════ ❈

назад, на оглавление