ϟ КАРАТЕЛЬ ПОД ГИПНОЗОМ

(Книга вторая, глава 92)

Петер исчез, а я направился к выходу из зала, ведущему в тёмное помещение библиотечного склада.
Судя по звукам, доносившимся из скрытого динамика, в гостиной развернулась настоящая бойня…
— Господи! Услышь меня! — неслись из динамика мольбы Крисси, перемежаемые ударами и выкриками «бермудского».
Я понял, почему они бьют не её, а парней. Таким, как Бермудский или Берт, ничего не стоит ударить женщину, если в этом есть необходимость… но на Крисси — очки. Сейчас утро, и большие круглые стёкла-хамелеон приобрели светлый оттенок. Очки выглядят как «диоптрики», то есть, вполне уместно, и в то же время рождают подсознательное опасение ударить человека по лицу. Крисси же не просто молится…
Я прислушался, припав ухом к черному динамику…
— Господи, все твои святые, святой Юнус, ответь же мне!
Она произносила это по-английски, ибо за разговоры на немецком полагалось избиение её друзей… Бермудский явно понимал каждое слово, но воспринимал галиматью, что она несла, как молитву или бред отчаяния:
— Святой Юнус, услышь нас в последний наш час!.. Яви же, наконец, свой яркий лик…
— Кристина, — проговорил я, надевая на глаза зэнди. (Воздух при этом вновь дрогнул, и в тесном пространстве библиотеки я почувствовал запах ужаса, пота, крови и мочи.) — Святой Юнус сегодня в отпуске. Его заменяет ваш старый друг святой Дьюи. И лучше не зови больше ни того, ни другого, потому что русские отнюдь не идиоты. Однако святой Дьюи готов вылететь к вам на серебряных крыльях победы. Но вначале я хотел бы получить один ответ…
— О, Боже, где же ты, многоликий и светлый, чорт бы тебя побрал! — воскликнула Крисси, не выдержав и разразившись рыданиями.
— Многоликий и светлый на спортивной базе, а за «чорт бы тебя побрал» ты мне ещё ответишь.
Крисси умолкла, и в этом её молчании я почувствовал на этот раз реальный, не наигранный страх.
— Знаешь, Крисси, — заговорил я вновь, — вы так искусно отбирали у меня мою жизнь и память, а потом так терпеливо и напряжённо ждали, когда я вспомню то, что вам необходимо, что за всеми этими заботами пропустили истинного врага. Только что я поговорил по душам с Петером, который пробрался на спортивную базу вместе с вашей любимой Магдой. Теперь они оба направились к вулкану, в вашу распрекрасную галерею. Магда — вооруженная своей частью кода, а Петер…
В это время в динамиках, возле которых я стоял, послышались крики Берта, а за ними глухие удары.
— Сволочи!!! — прокричала Крисси, явно обращаясь ко мне и имея в виду не русских, а Петера с Магдой.
Я торжествовал.
— Только потише ори, — предложил я, — иначе Сизиф Платонович Бермудский саданёт тебя по твоей милой мордашке, и мы останемся без связи.
— Господи, чего же ты хочешь от нас?!!
— Ваш господь теперь Я, — вырвался из динамиков голос Сизифа Платоновича, который по-своему понял восклицание Крисси. — И я хочу, чтобы паства моя с молитвами покаяния собралась наконец-то в этом храме.
— Он не господь, он просто тупой мерзавец, — заключил я. — Но он допросится. Будет ему сейчас и паства, и молитвы покаяния. Только прежде один вопрос. Петер сказал, что на нашем острове практиковалась стрельба по живым мишеням. Это правда?
— Мы делали всё, что могли! — воскликнула Крисси.
— Вы ничего не сделали, фашистские прихвостни! — разразился Бермудский воплями, по-своему поняв фразу Крисси.
— Это не ответ, Крисси. Отвечай: да, или нет. И имей при этом в виду, что под живыми мишенями я имею в виду не чаек и ящерок, а людей.
— Да, чорт возьми, да! — прокричала в отчаянии Крисси. — Это было необходимо! Хотя бы для того, чтобы быть готовыми к такому случаю, как сегодня!
— Что же вы на этот раз не стреляете? — поинтересовался я. — Где же ваша хвалёная подготовка?!! Почему вы сидите, прилипши к стульям, как куски дерьма на ободе унитаза?!!
— Мы натренированы достаточно. Мы вырвемся, клянусь чортом, мы вырвемся! С твоей помощью или нет, но…
— Что ты несешь, шлюха! — выкрикнул Бермудский.
— Может быть, мне отправиться вслед за Петером и его подругой, а не соваться к вам с оружием в руках, если у вас там всё так схвачено? — продолжал я, больше не заботясь о том, как сложно для Крисси отвечать мне, и как реагирует на ее слова Бермудский. — Подумать только, — продолжал я смаковать ситуацию, — вы же использовали меня! Вы использовали меня, словно я не человек, а послушный тупой андроид, призванный выполнять заложенную в него программу! Интеллигентный робот-переводчик, знающий менталитет целевой группы, которой вы хотели запродать наворованные вашими предками богатства! Что же вы теперь не торгуетесь? Вас же спрашивают — и даже на вполне сносном английском, так что и переводчик больше не нужен! Крисси, ты сама-то понимаешь, что вы ничем не лучше меня?!! Что для Пабло вы такие же роботы, заточенные на охрану сокровищ? Чужих сокровищ, прошу заметить! Ни толики не будет вам принадлежать! Таким образом, вы не счастливцы. Вы — муравьи: био-проект по обеспечению сохранности и реализации материальных ценностей! Теперь бы мне хотелось только узнать: кто из вас стрелял в лоб тем ученикам Пабло, которые не поддались обработке… Тобиас, Вольфганг, Сильвия, Фабьенн Лакруа: тебе знакомы эти имена?..
Динамики молчали.
— Фабьенн Лакруа!!! — вскричал я с надсадным хрипом. — Был такой или нет? Знакомо вам это имя? А имя моей жены Аннет? А имя моего сына Виктора — ни в чём не повинного ребенка, которого вы безжалостно уничтожили вместе с пассажирами того авиалайнера?!!
— Он всё вспомнил, — вместо ответа донесся до меня голос Крисси, на этот раз тихий и испуганный.
— Да, чорт возьми, я вспомнил! — продолжал рычать я. — И не только вспомнил, но и многое понял. Например, то, что сейчас ты думаешь лишь о том, вспомнил ли я в дополнение ко всему тот проклятый код от ваших сокровищ! Так стóит ли мне бросаться к вам на помощь?!! Может быть, спуститься в гостиную и переговорить с теми, чей менталитет, по вашему мнению, я так хорошо знаю?.. Уверен, Стаковский много отвалит мне за то, чтобы я открыл ему эту вашу сраную галерею!
В динамиках, позволяющих мне слышать происходящее в гостиной, воцарилась гробовая тишина, будто не только Крисси, но и все остальные прислушивались к моим словам.
— Саймон с тобой? — спросила тем временем Крисси, больше не обращая внимания на присутствие русских.
Там, в гостиной, этот вопрос, вдобавок почему-то произнесённый на английском, был фатальной ошибкой.
— Не понял, — послышался из динамиков голос Бермудского. — Что ты хочешь этим сказать?
— Жучкѝ на ней, Сизиф Платонович, — проговорил другой, более спокойный голос. — Проверить надо эту суку.
Послышался треск разрываемой ткани.
— Оставьте ее, — прокричал Пауль.
— Где?!! Где микропередатчик? — орал Бермудский.
— Нет никакого микропередатчика, — выдохнула Крисси по-немецки, совсем запутавшись в языках. — Я просто молилась, если ты вообще знаешь, что это такое!
Постепенно голос ее креп, пока не превратился в крик:
— Я просила Бога, чтобы он избавил меня от твоего вида, мерзкий ублюдок! Одно только радует — это то, что Стаковский обдурил вас всех!
Затрещала рация, и кто-то смачно сплюнул, протянув:
— Нет связи, бле-а-ть!
— У них тут наводки специальные. Корнил, возьми рацию, прогуляйся на выход, послушай, что там происходит, — предложил всё тот же спокойный голос, принадлежавший, повидимому, тому, что восседал за стойкой бара.
Слышно было, как Корнилов затопал башмаками по стеклянным ступенькам, поднимаясь на внутренний балкон.
— Чорт! Что же это делается?!! Что же это происходит в этом блядском мире? — воскликнула Крисси на этот раз с неподдельным отчаянием в голосе. — Стоит только обрести землю обетованную, как всё рушится!
— Хватит голосить, нацистская сука, — отрезал тот самый, с уверенным голосом, понявший слова Крисси по-своему. — И перестань перевирать факты. Вам уже было сказано, кто мы такие, и нет смысла пытаться убедить в обратном того, кто нам нужен. Ты думаешь, мне не понятно, почему ты так орёшь? Мы знаем, что этот дом весь на прослушке. И ни хрена ваш папик не на этюдах. Он прячется где-то в здании и слышит нас. Но более всего ты надеешься, что всю эту гостиную просматривает и прослушивает тот, кто нам нужен.
— Заткнись! — прокричала Крисси. — Вам нужно золото!!!
— Вот видишь, — печально проговорил спокойный голос, — ты пытаешься сбить его с толку! Ты знаешь, что он нас слышит. И если это так, я хотел бы тоже кое-что сказать ему…
Тип откашлялся и заговорил на чистом русском языке:
— Мы не мафия, дорогой мой соотечественник, и не банда ублюдков, как пытался убедить тебя Пабло Эс-Андрос. Моё погонялово — Фантом. По-нашему же, по-русски, Серёжа. Сергей Захарыч. Арсений Васильевич — мой босс, меценат и покровитель искусства. Наша задача — отобрать у Германии то, что по праву принадлежит другим странам. Тем, у которых во Вторую мировую все эти ценности были отобраны. Так что считай, мы — тимуровцы нашего времени. Ох уж и долго мы следили за этой их распрекрасной обетованной землей, на которой ты являешься пленником! И мы теперь…
Hör ihm nicht zu, Yunus! — выкрикнула Крисси, догадавшись, о чём идет речь, и выкрик ее разнёсся в дрожащем воздухе, взвившись до непостижимо высокой ноты, словно она не кричала вовсе, а исполняла невероятно драматическую, чудовищно сложную оперную арию на музыку Вагнера: — Hör ihm nicht zu, Yunus!
— Да, да! Не слушай его, Юнус! — послышалось в динамики отдаленное слабое эхо гóлоса Регины. — Юнус, если ты сейчас здесь, то…
— Я предупреждал, ни слова по-немецки! — взревел тип в бермудах, подкрепив свои слова резким ударом.
Что-то упало на пол, раздался сдавленный крик.
— Полегче, полегче, — осадил Бермудского Сергей Захарыч Фантом, — я с человеком разговариваю, пытаюсь нормальное на него впечатление произвести, а вы тут буяните!
— Юнус, — закричал Пауль, не поддавайся на их провокацию! — Они знают, что ты вернулся в дом, и думают, что ты вспомнил код! Нам плевать, так это или нет, — продолжал он, кашляя, хрипя и не обращая внимания на удары, которые сыпались на него, — но если ты купишься на их уговоры, они используют тебя, а потом кокнут как бешеного пса!
— Как Раман кокнул Руди, да? — не удержавшись, поинтересовался я.
В динамиках вновь послышался звук удара. Очевидно, удар пришелся Паулю в солнечное сплетение, ибо тот закашлялся и говорить больше не мог.
— О’кей, и с кем ты сейчас держишь симпозиум? — обратился Фантом к Крисси дружеским, почти ласковым голосом, перейдя на ломанный английский.
И тут произошло то, чего я никак не мог ожидать.
— Я общалась с Юнусом, с тем самым Юнусом, с которым сейчас разговариваешь ты, — сообщила Крисси, добавив: — Он знает код от сокровищницы и согласен сотрудничать с вами!!!
— Это ты выяснила у него прямо сейчас? — поинтересовался Сергей Захарыч.
— Да, да! — воскликнула Крисси.
— И каким же образом? То, что дом начинён жучками, это понятно, но каким образом ты слышала то, что он тебе ответил?
— Очки у нее специальные, — проговорил хриплым голосом измученный и избитый Дэннис, добавив: — Но вы ни хрена не услышите, потому что они настроены только на ее мозговые импульсы.
— А ну-ка, Сизый, принеси мне очёчки этой дамочки, — прозвучал в зловещей тишине голос Берта.
— Всё, мудак, — торопливо зашептала Крисси, обращаясь ко мне, — теперь они придут за тобой. Ты же хотел этого, не так ли? Теперь тебе одному решать: с нами ты или с этими козлами, искусственными меценатами. Не отходи от кассы и слушай всё, что они тут говорят и как нас избивают. Но они трусы — они поднимутся к тебе целой армией, так что…
Голос прервался: Бермудский снял с Крисси очки.
Но я больше не слушал. Выйдя из кабинета с «Микро-Тавором» в руке, я побежал по коридорам, остановив свой бег лишь у входа на внутренний балкон гостиной.
Отсюда голоса были слышны яснее и разборчивее.
— …нам понять: они незаконно удерживают тебя или ты помогаешь нацистам укрывать награбленное? — пролетел под потолком гостиной обрывок фразы.
Слова эти были подкреплены парой ударов. Кто-то (судя по голосу, Дэннис) захрипел, выкрикнув проклятие на немецком.
Ясно теперь стало одно: им нужен я, и я не могу больше прятаться.
Подползши к краю бордюра, я взглянул с балкона вниз, в гостинный зал. Белый мраморный пол весь был забрызган кровью. Никелированный стул с привязанным к нему Дэннисом был перевернут. Очевидно, падая, Дэннис треснулся головой о край стола: теперь он лежал без сознания, а возле его затылка разлилась по белому камню чёрная лужа крови. Возможно, Дэннис был уже мёртв. Крисси было не узнать: так разукрасили её кулаки покровителей искусства. Я кинул взгляд на Регину. Она не была избита, но лицо ее выражало жесточайшую муку.
Засунув автоматический пистолет за пояс за спиной, я поднялся во весь рост.
— Ну, — проговорил я на удивление самому себе, спокойно и твёрдо, — и зачем я вам нужен?

продолжение

❈ ═══════❖═══════ ❈

назад, на оглавление