ҳ̸Ҳ̸ҳ ЗАЧИСТКА

(Книга вторая, глава 93)

Я успел ещё взглянуть в широченное окно.
Сказать, что я увидел многое, нельзя. Я больше почувствовал, чем увидел. Впереди, за невысокими пальмами сада, простирался мрачный, загроможденный грозовыми тучами ландшафт. По моим подсчетам, время едва перевалило за полдень, но Океан был так безнадежно тёмен, что трудно было понять, где проходит линия горизонта. В одном месте тучи разрывались, и из разрыва этого выплескивалась в океан огненная лава. Полуденного солнца в просвете не было видно: всё вокруг освещал лишь всплеск из разрыва туч, и всплеск этот придавал зрелищу, открывшемуся передо мной, трагическую, нервозную, щемящую живость.
Не знаю, связано ли это было с океаном, либо тайна крылась в сочетании красок и теней, но образ разорванного ультрамарина туч, из которого плещет оранжевая лава солнца, отпечатавшись на сетчатке глаза, проник в мой мозг. По какой-то ошибочной случайности мозг рождал не образы, а звуки:
Оранжевое на чёрном или черное на оранжевом? — услышал я голос. Теперь я понял, что это голос Саймона. Именно этот голос звучал в голове Рудольфа Лемстера: голос его единственного друга.
Я уйду, а это сочетание красок будет на земле вечно, — проговорил Саймон, на этот раз в моём сознании. — Слишком густой оранжевый своей яркостью способен изменить оттенок чёрного. Стоит нанести на холст оранжевый всплеск, как черные скалы, и океан, и тени вокруг — всё покажется ультрамариновым, фиолетовым и даже темно-зелёным. Если долго смотреть на оранжевое заходящее солнце, а потом закрыть глаза, то в темноте под веками будет гореть зелёный неоновый шар. Зелёный неон — это обратная сторона оранжевого. Я останусь здесь до конца, потому что мне просто некуда идти. Здесь есть далёкие пространства. Это здорово. В городах нет далей, там всё загораживают дома. Когда я думал, что умру, я просил не тормошить меня и не нести в эту суету. Я не хочу на окраину города, где улицы в пыли и дымят заводские трубы… где ипподром застынет на мгновение, и взмыленные лошади оторвутся от земли и замрут в тот момент, когда нелепый ящик коснётся дна ямы, а тишина зазвенит долгой, пронзительной нотой, дожидаясь, когда всё вновь оживёт и покатится дальше, как ни в чём не бывало. И вновь августовская жара, вновь улицы, суета, гомон толпы, чьи-то возгласы. Всё по кругу, из которого я только что вышел…
Я оторвал взгляд от ослепительного света, не понимая, что происходит вокруг… пули, с пламенем и треском выпущенные из дула автомата, зависли в воздухе между мной и вскинувшим автомат Фантомом; и похожи были эти пули на маленькие бусинки, нанизанные на невидимую нить…
— Живые думают, что нам больно и обидно, когда мы уходим, а они остаются, — прозвучал в моей голове голос… Но теперь это говорил я.
Я смотрел как зачарованный на пули-бусинки, зависшие не только в пространстве, но и в непонятном временном измерении, и тихо, в полголоса, продолжал:
— Живые думают, что мы считаем их предателями: они сбежали в жизнь, оставив нас в черноте. Оказалось, что — нет. Когда я думал, что умру, мне не было больно и обидно, ибо то, что прежде казалось таким важным, теперь не стоило ни гроша. Я помню, что единственным моим желанием было не кануть в черноту, а перенестись на волшебный остров, где не будет ни тщеты, ни глупой надежды, ни суеты. Где солнце встаёт розовым восходом, а к вечеру заходит за ровную линию горизонта — оранжевое, на чёрном.
И в этот момент я понял: типы с пистолетами, кастетами, кувалдами в накачанных парафином руках — они везде. И не моя в том вина, что они теперь здесь. Не я привёл их на этот мирный и прекрасный остров. Не моя злая карма притянула их сюда. Эти типы — солдаты армии, полководец которой поклялся не дать ни минуты покоя всем, кто радуется жизни лишь потому, что наступил новый день. И единственный способ бороться с этой чёрной армией — не убегать, а нападать: старое правило, внушаемое нам с самого детства в сказках и фильмах-ужастиках: тот, кто прячется, будет найден и повержен. Победит лишь нападающий, взявший инициативу в свои руки.
— Они не отберут у меня оранжевого на чёрном! — прошептал я.
В какой-то момент мне показалось, что я задыхаюсь. Ноздри и горло неприятно щипало. От треска заложило уши. Оглохший, я продолжал давить на спусковой крючок и словно из другого мира наблюдал, как Фантом опустился на каменные плиты пола: вначале упав на колени, а затем плюхнувшись плашмя в разлившуюся под ним лужу.
Треск прекратился, воцарилась тишина. И в этой тишине стало ясно, в какую сторону летели пули, только что зависшие в пространстве между мною и моей жертвой. Я выстрелил!!! Я выстрелил, но я не убийца! Я — защитник. Я защищал СВОЙ клочок земли, СВОИХ друзей, СВОЙ МИР!!!
У дверного проема, ведущего на внутренний балкон, я раздвинул руками густой и липкий, постепенно светлеющий воздух (будто всё еще остававшийся в неведомом временном пространстве, из которого я только что выскочил) и опустился на колени, нажав на кнопку «DOWN» пульта управления жалюзи. Я следовал инструкциям по внештатным ситуациям, которые давали мне давно, в какой-то иной, не моей жизни. Тут же лёгкий скрежет, похожий на хлопанье крыльев летучей мыши, пронесся по всему помещению, и гостиная погрузилась в беспросветный мрак. Система сработала, жалюзи опустились. Мрак в гостиной не предвещает ничего хорошего. В этом мраке здесь начинаются жестокие игры! Но наши враги об этом не знали…
Жестокие игры тем временем начались. Вначале раздался глухой, но мощный отрывистый звук, с каким гвоздь входит в дощатую поверхность.
Что-то упало…
Через долю секунды — вновь отрывистый звук…
Какого чорта? — хрипит кто-то. — Что за шутки?
Лёгкое, еле слышное «пуф»…
Вновь звук падения.
Неясный, но жуткий треск…
Падение.
Тишина.
— Отбой, — слышится голос Регины.
Я понял, что произошло. Я понял это по звукам, раздававшимся внизу. Более того: память и опыт прежних тренировок тут же нарисовали картину произошедшего в гостиной.
…Вот, вооруженная ноктовизором, Регина, которая уже давно освободила связанные руки и ждала лишь удобной минуты, грациозно и вместе с тем стремительно продвигается в полной, кромешной темноте, и так же грациозно и стремительно выбирает среди участников безумной сцены пленения свою первую жертву. «Раз-два-три… Кто не спрятался, я не виноват». Она подходит к Берту. «Какого чорта?» — восклицает тот, тараща ничего не видящие глаза, привыкшие к яркому сиянию солнца, светившего секунду назад в помещении. «Что за шутки?»
Короткое дуло с глушителем-насадкой приближается тем временем к его лбу. Регина целится в самую переносицу. А возможно, и вовсе не целится. Зачем целиться, если движение это до автоматизма отработано в специальном тире?.. «Щелк», — и всё. Берт падает на пол.
Так же грациозно Регина подходит к следующей жертве. «Щелк», — и еще один готов. «Щелк», — падает третий… Кто не спрятался, я не виноват.
…Всё еще стоя на коленях на белых плитках внутреннего балкона и погружаясь в парное молоко странного, всепоглощающего покоя, граничащего с нирваной, я услышал голос Регины… «У меня был друг, нормальный, спокойный человек, который безумно меня любил. Он любил меня настолько, что не отпускал от себя ни на секунду. А мне нужны были впечатления, эмоции, мне нужна была та жизнь, которую затем можно было бы отобразить на холсте…»
Боковым зрением я успел уловить, как в кромешной темноте, к которой уже начали привыкать мои глаза, ко мне подполз кто-то, забрав у меня из ладони пульт управления. Наружные жалюзи вновь тихо зашелестели крыльями летучей мыши, впуская в гостиную ослепительный после зелёной тьмы, свет.
Внизу Крисси, освободившись от веревок, стягивающих запястья, и вскочив на ноги, бросилась к поверженному Фантому, ухватив его за короткую шевелюру, приподняв голову и вновь обрушивая ее на каменный пол.
— Сволочь! — шипела она. — Сволочь! Сволочь!!! Ты и вправду подумал, что я могу это сделать?!! Что я предам всех ради того, чтобы такая мерзкая падаль, как ты…
«Я запустила в своего друга хрустальной вазой, — продолжала тем временем воображаемая Регина. — Ваза пролетела мимо, ударившись о косяк двери, а Анди опустился на пол, и мне показалось, что он заплакал. Ты знаешь, Юнус, в этот момент мне стало так жалко его! Я чуть не подбежала и не обняла… А когда он завалился на бок, я увидела, что острый осколок стекла от брошенной вазы торчит из его горла. Я же в этот момент даже не пошевелилась. Вот так — смотрела на расползающуюся по паркету кровавую лужу…»
Я вновь взглянул вниз, в гостиную. Зрачки ломило от яркого света. Подумалось вдруг: сейчас до моего плеча дотронется Пабло Эс-Андрос и проговорит: «Это была игра. Простая игра. Поздравляю, ты выиграл и получаешь приз!»
Чёрные и белые силуэты, расставленные, будто фигуры на шахматной доске, виднелись внизу: Пауль и Дитрих — всё еще привязанные к своим стульям, поставленным по ровной линии наискосок; Раман в белом окровавленном балахоне, склонившийся возле Пауля и пытающийся освободить его руки; Дэннис, лежащий на полу без движения; силуэт Крисси возле самого окна…
Регина, словно шахматная фигура, делающая свой очередной ход, плавно, как в замедленной съемке, с пультом в руке сбегала по стеклянным ступеням лестницы в гостиную.
Те трое, что только что представляли собой смертельную опасность и казались непобедимыми, были теперь поверженными чёрными фигурами. Они лежали ничком, сжавшись в комочек, как сжимаются беззащитные люди, боясь, что их будут добивать. Голова Берта, которого я узнал по чёрной куртке и джинсам, была обезображена до неузнаваемости. Половина его лица была снесена пулей; желто-розовая кость скулы торчала из щеки, а на белоснежном мраморном полу расплылась широкая чёрная лужа.
…И в этот момент произошло неожиданное. Одна из стеклянных стен гостиной медленно поползла вниз, сделавшись вдруг молочно-белой, а затем распалась на мельчайшие осколки. Крисси, стоявшая возле самого окна, едва успела отскочить и броситься на пол; Раман, освобождавший связанного Дэнниса, так же упал ничком, закрыв голову руками. Треск пулемета долетел до наших ушей гораздо позже, когда осколки стёкол засыпали всех, находящихся внутри.
Взглянув в океанскую даль, которая была видна отсюда, с внутреннего балкона, я не увидел ничего, кроме огромного, смягченного рябью волн óтсвета солнца в океане. Затем глаза, постепенно привыкшие к свету, распознали на фоне голубой воды серый зловещий силуэт яхты Стаковского.
— Стаковский! — заорал я во всю силу легких. — Они стреляют с яхты!!!
Регина первая поняла, что произошло. Выждав, когда стреляющие принялись перезаряжать оружие, она рванулась сквозь разбитый проём на террасу, левой рукой сжимая пистолет-пулемет, а правой свинчивая с него глушитель, чтобы увеличить дальность выстрела.
Первой моей мыслью было броситься назад в оружейную комнату, где в витрине с оружием лежал гранатомет «С.И.М.О.Н». Если он пробивает стену из железобетона, то с какой-то яхтой справится точно! Я уже сделал движение в сторону коридора, как вдруг остановился, сообразив: мой манёвр все воспримут как побег.
Но то, что собирался сделать я, совершила Крисси.
— Нам нужен «Саймон»! — воскликнула она, бросившись прочь, в сторону коридора.
С яхты Стаковского вновь начался обстрел. Террасу захлестнуло пулеметной очередью, но Регина успела подползти к каменному парапету террасы и укрыться за небольшим земляным бруствером, в который когда-то, сто жизней тому назад, весело втыкали горящие факелы, а рояль торжественно звенел своими струнами, и голос летел в океан, окрылённый надеждой на скорое счастье.
Тем временем еще одно — левое стекло побелело, треснуло и с рокочущим грохотом обрушилось вниз. Стреляли беспорядочно, и на этот раз без пауз.
Регина, залегшая возле каменной ограды, повернулась к нам, отчаянно прокричав:
— Они на острове! Они поднимаются в дом!
— Они поднимаются в дом, — передал Пауль всем, находящимся в гостиной, — отступаем!
Но как только поверженный, но всё же живой Дэннис попытался встать на ноги, гостиную вновь засыпало свинцом. Пули, вонзающиеся в металлическую арматуру мебели, оглушительно лязгали, рикошетом отлетая в стороны; вдребезги разлетались бутылки и посуда, стоящая на стойке бара. Все, находившиеся в гостиной, попали под смертельный шквал огня и осколков стекла.
— Жалюзи!!! — вскричала Регина, — ну опустите же эти чортовы жалюзи!!!
Распластанный на полу, я оглянулся, в ужасе поняв, что Крисси, бросившаяся за «С.И.М.О.Н’ом», исчезла в коридорах правого крыла вместе с пультом. Без опущенных жалюзи люди в гостиной были открытой мишенью для стреляющих с яхты. Никто не сможет прикрыть их… Если не вмешаюсь я. Моя огневая точка — выше всех. К тому же я защищён каменным порожком, тянущимся вдоль всей кромки внутреннего балкона. Я смогу прикрыть их!
Сняв с предохранителя Микро-Тавор и прижавшись к плиткам пола, я заглянул в оптический прицел. Стрельба велась с кормовой части яхты. Я не видел ни самого стрелка, ни его оружия — лишь короткие всполохи огня в момент, когда оружие противника начинало стрекотать…
Это был, по всей видимости, станковый пулемет — так длинны были его очереди и высока дальность стрельбы. Яркие вспышки указывали направление, куда мне необходимо целиться. Переведя режим стрельбы на короткую очередь, я нажал на спусковой крючок. Мой «TAR-21» с четыреста шестидесятой длиной ствола без проблем покрыл расстояние в четыреста метров, и после первой же пробной пристрелки противник заглох.
Вдохновившись успехом, я прицелился на этот раз более качественно, вновь нажав на спусковой крючок. Автомат застрекотал, а его отдача странным образом распространилась по всему телу мощной вибрацией. Особенно отреагировал на эту вибрацию лобок, прижатый к полу. Я понял, что если буду и дальше продолжать стрелять короткими очередями, ощущая жаркое тепло раскаленной стали беспрекословно подчиняющейся моей воле, то кончу самым неожиданным образом, в самом неподходящем для этого месте.
— Вперёд, к лестнице, — услышал я крик Дэнниса, — Юнус прикрывает!
При этих словах невыразимый восторг наполнил моё сердце. В какой-то момент мне показалось, что мы всё же играем — в простую и безобидную «войнушку», и мне семь лет, и я — в нашем дворе в Москве, на Парковой улице; и все поверженные, раненные и убитые в нашей игре встанут с земли, как только сверху, из окон, прозвучит командный зов: «по домам!»
Вперёд, к лестнице, Юнус прикрывает!
Поддержанный этим криком, я выпустил ещё одну очередь.
Воспользовавшись моим прикрытием и замешательством на яхте, Дэннис, Пауль, Дитрих и Раман поднялись, бросившись к стеклянной лестнице. Теперь на линии огня осталась лишь Регина, укрывшаяся за каменной оградой балкона с пистолетом-пулеметом, годящимся лишь для ближнего боя. Видя, что я контролирую огонь с яхты, она повернулась лицом ко входу в гостиную, направив дуло пистолета на завешенный ракушками дверной проем, через который люди Стаковского могли атаковать нас с тыла.
Раненый Дэннис, прикрываемый мной, был уже наверху. Дитрих, Раман и Пауль бросились в сторону коридора с криками: «За оружием! Живо!!!»
— Уходи, Рег, — прокричал я, до хруста в зубах сжимая челюсти.
Регина поднялась, пригнулась и кинулась к лестнице. И… в этот момент мой Микро-Тавор, щёлкнув напоследок особенно звонко, умолк и заглох. На мгновение в гостиной подо мной воцарилась тишина, а затем пулемётная очередь, посланная с яхты, вновь засыпала свинцом и осколками каменный пол, полоснув по стеклянным ступеням лестницы. Одна из ступенек с треском обломилась, затем обломилась соседняя. Через несколько секунд прекрасная витая лестница, чудесное произведение Тьяго Маркондеса, сдалась на милость врагу. Теперь это был мёртвый металлический каркас, похожий на скелет древнего ископаемого. Хуже всего было то, что даже если сейчас прекратится обстрел, Регине не подняться наверх. Отступать ей некуда.
— Жалюзи! — прокричала она, бросившись в проем между низким столиком и диваном. — Чорт возьми, ну опустит кто-нибудь эти грёбаные жалюзи или нет?!!
— Пульт у Крисси, — выкрикнул я в ответ, — и она сейчас в оружейной комнате!
— Чорт, — выругалась Регина.
Внезапно пулеметная очередь прекратилась. Станковый пулемет имеет беспрерывную подачу патронов. Так что прекращение стрельбы могло означать лишь одно: из перестрелки бой превращается в ближний. А значит, к нам идут гости…
Это понял не только я, но и Регина. Вскочив на ноги, она прицелилась в проем двери на секунду раньше, чем в наступившей тишине зазвенел занавес из ракушек. И всё же её опередили. Короткая автоматная очередь, пущенная из проема двери, заставила ее вновь броситься на пол. Пули прошили подушки дивана, раскрошив на мелкие осколки стеклянную планшетку стола и полоснув по верхней крышке вагнеровского рояля. Рояль ответил гулким протяжным стоном.
Совершенно беспомощный и растерянный, я попытался приподняться, чтобы увидеть тех, кто появился в проходе внизу.
Их было двое. Они оглядывали поле сражения, пытаясь опознать лежащие на земле тела.
Инициативу в свои руки надо было брать немедленно, пока вошедшие не поняли, что здесь произошла резня…
— Ни с места!!! — прокричал я по-русски.
Шаги внизу затихли.
— Я держу вас на мушке, — выкрикнул я, вскидывая пустое и бесполезное оружие.
— Что за чорт! — проговорили внизу. — Это мы, свои, мать вашу так!
— Если свои, выходите с поднятыми руками, — предложил я, не представляя, что собираюсь делать дальше.
Регина не понимала смысла наших переговоров на русском. Она лишь заметила, как я направил на врага оружие. Но она не знала, что я блефую, и потому, увидев, что двое, появившиеся в проходе, контролируются мной, она поднялась во весь рост, проговорив на английском:
— Ну что, сволочи, накормить вас свинцом?
— Я пуст, — крикнул я ей по-немецки.
Вошедшие, как видно, плохо учились в школе и фразы про кормёжку свинцом не поняли. Зато поняли моё «Mein Magazin ist leer», сказанное по-немецки, которое часто звучало в «дэфовских» фильмах про войну.
— Стоять! — приказал нам один из них, понимая, что я пуст.
Это был тот самый охранник Стаковского, что отсчитывал мне сто тысяч за картину. Держа автомат наготове, он прошел в гостиную. Мимо него юркнул в проем окна второй тип. Оказавшись на террасе, тип поднял вверх руку, во всю силу легких возопив и обращаясь при этом к темной океанской глади:
— Мы на месте! Не стрелять!
И тут же к Регине:
— Слагай оружие, дамочка!
Регина повиновалась, присев и положив свой пистолет-пулемет на пол.
— У них не функционирует рация, Рег, — проговорил я по-немецки, пытаясь её хоть как-то поддержать.
Первый вошедший дернулся на голос и поднял голову.
— Ученичок Эс-Андроса, — протянул он, слегка картавя, — я с самого начала понял, что здесь что-то не так! Какая-то не та у тебя специализация. Что это у тебя там? Расстрелянный «Тавор»?.. А как же кисти и краски?
— Для вас нашлось только это, — ответил я, подходя к перилам балкона и показывая разряженное оружие.
— Кидай его сюда, — предложил картавый.
Я кинул.
Как ни странно, неожиданно на душе стало легко и свободно: никаких мыслей о смерти. Это было похоже на состояние аффекта, когда железы внутренней секреции впрыскивают в кровь дозу эндорфина. «Вот в таком восторженном, опьянённом состоянии и совершаются все безумства», — мелькнуло в голове.
— Ну что, приятель, доигрался ты с этими наци-с? — подытожил картавый, держа меня на прицеле, в то время как второй, вернувшийся в гостиную с террасы, взял на мушку Регину, также оставшуюся без оружия.
— Что вам от нас надо? — вновь по-русски спросил я.
— Спускайся вниз, — приказал картавый.
— Что вам от нас надо? — повторил я.
— Не еби мозги, спускайся.
Он явно уходил от вопроса, ибо никакой цели кроме захвата точки им не поставили. А это означало, что тупо расстреливать нас не станут. Более того: эти, в отличие от Берта и Бермудского, кажется, даже не знают ни о каких сокровищах и ни о каком коде.
— Что вам надо от нас?
— Где Стаковский? — проговорил тот, что целился в Регину.
Подойдя ближе к лежащим на полу, он вгляделся в окровавленные лица. Безо всякой боевой психологической подготовки было ясно, что стоит ему опознать в убитых своих, он потеряет над собой контроль. В отчаянии я наблюдал, как носком ботинка он пытается повернуть к свету изувеченное лицо Берта. При этом он сделал невольный шаг в сторону Регины. И этого оказалось достаточно.
С глуховатым, почти неженским криком Регина бросилась в сторону противника, мгновенно оказавшись за его спиной. Тот неестественно выпрямился, его лицо исказилось, а у самого горла сверкнуло лезвие ножа. Сжимаемый им автомат тут же перекочевал в левую руку Регины.
Стоя наверху, я затаил дыхание.
Картавый, видя, как легко слабая на вид девушка справилась с его другом, вскинул автомат, выпустив очередь поверх голов стоявших перед ним Регины и пленённого. Пули прошили стену, на которой висела огромная картина Пабло. Картина, будто раздумывая, закачалась, а затем решительно рухнула вниз. Холст прорвался, наткнувшись на стоявший внизу стул.
— А вот этого не надо было делать, — прохрипела Регина всё тем же незнакомым мне голосом.
Неожиданно она подняла взгляд наверх и осеклась. И тут же мой затылок обожгло раскаленное прикосновение…
— Stay freeze! — Раздалось за моей спиной.
Нервы сдали. Не думая больше ни о чём, я развернулся, хватая типа, что был за моей спиной, и мощным рывком, рожденным в глубине продолжавшего наполняться восторгом сознания, прижал врага к перилам внутреннего балкона. Подкравшийся ко мне со спины отреагировал слишком поздно, спустив курок автомата лишь в тот момент, когда я, упершись в его плечо, толкнул потерявшее равновесие тело вниз, через перила. Сухо протарахтела автоматная очередь, зазвенело стекло; слышно было, как пустые гильзы со звонким цоканьем падают с высоты на каменный пол…
В этот момент прямо передо мной, так и остававшимся безоружным, выросла из темноты дверного проема новая фигура.
— Тебе конец, художник, — проговорил по-русски появившийся.
Внезапно лицо его, выражавшее ненависть и тупую злобу, почернело и отвалилось, словно нелепая маска, надетая в Хэллоуин, а из прошитого пулей черепа плюхнулись к моим ногам на белый кафель розовые кусочки мозга, напоминавшие студенистое желе. Из тени проема, ведущего в кабинет, появился Дэннис. Лицо его было расписано кровавыми полосами на манер рисунков индейцев, какие те наносят на тело, отправляясь на тропу войны.
— Мы там еще двоих уложили, — сиплым голосом, в котором звучал плохо скрываемый восторг, проговорил Дэннис, — так что, кажется, теперь всё чисто.
Охранник с вынесенным мозгом, находившийся между Дэннисом и мной, некоторое время чудесным образом балансировал, стоя на коленях в луже крови, а затем Дэннис приблизился к нему, пнув его башмаком в спину. Тело упало ничком, издав хлюпающий звук, будто раздавили лягушку.
В гостиной тем временем протарахтела автоматная очередь. «Регина! Этот тип уложил ее!», — промелькнуло в сознании, парализованном при виде умирающего человека. Мною овладел ступор. Я продолжал упорно смотреть прямо перед собой, не в силах повернуться и взглянуть вниз, в гостиную, и удивляясь лишь, почему только что выстреливший в Регину тип не поливает свинцом балкон, на котором стоим мы с Дэннисом.
Я очнулся оттого, что по щеке моей легко хлопнули влажной, липкой ладонью. Это был Дэннис.
— Всё в порядке, Юнус Хиароу, — донеслось до моего слуха. — Жива твоя подруга!
Только в этот момент я очнулся, заглянув через перила внутреннего балкона. Внизу, в гостиной, в луже крови стояла Регина. Рядом с ней на белом мраморе пола лежал тот, кого она полоснула ножом по горлу. Тело его дергалось в судорожных движениях, а из перерезанной артерии на пол хлестала кровь, пузырясь в месте разреза и издавая смешные хлюпающие звуки. Немного поодаль лежал картавый. Теперь до меня дошло, что автоматная очередь, эхом прозвучавшая в моих ушах, была выпущена не им, а Региной.
Внизу, в гостиной, появилась Крисси. Осторожно ступая по осколкам, устилавшим пол, она обошла изрешеченный пулями диван, пнув носком сандалета лежащее на ее пути и содрогающееся в судороге тело.
— Ну как ты? — проговорила Крисси тихим голосом, подходя к Регине, и осторожно прикасаясь к ее плечу, будто бы боясь разбудить.
Ответом была звонкая оплеуха. Крисси отпрянула, вскрикнув и прижав к щеке ладонь.
— В следующий раз, прежде чем обвинять в предательстве других, будешь более критично относиться к своим действиям, — спокойно сообщила Регина. — Куда ты унесла этот долбанный пульт от жалюзи?!!
И в этот момент новая пулеметная очередь прошила стену в двадцати сантиметрах выше ее головы. Обе девушки бросились на пол. На яхте Стаковского, как видно, разобрались, что произошло в доме, вновь начав поливать нас свинцом.
— Эй, там, наверху, прикройте меня! — раздался глухой, но отчетливо слышимый голос Пауля.
Дэннис бросился к тому месту, откуда десять минут назад я палил по яхте из Микро-Тавора. С ловкостью и с бóльшим профессионализмом, нежели проявил я, он установил на короткий штатив станковый пулемет, принесенный из оружейной. Оглушительный треск пролетел по гостиной. На яхте прекратили огонь.
Пауль появился из прохода, завешенного ракушками. Отсутствие лестницы создавало теперь трудность проникновения в гостиную, но это играло нам на руку в случае, если с яхты вновь решат взять нас штурмом.
— Obrigado, Дэннис, — проговорил вошедший в гостиную Пауль всё тем же глуховатым голосом. Затем он решительным шагом двинулся на террасу: бесстрашно, стремительно и не пригибаясь. В руках у него был «С.И.М.О.Н.» — оружие, посылающее двойной снаряд на расстояние более километра и способное пропороть бетонный бункер; тот самый Симон, за которым десять минут назад Крисси бросилась в оружейную.
Пауль, находясь под прикрытием Дэнниса, четкими движениями установил смертельный агрегат на каменном парапете перил, прицелился, и…
И тут Регина, поднялась из-за своего укрытия, прокричав:
— Стойте! Не стрелять!
Но Пауль не обернулся, ибо крика Регины, заглушенного короткими очередями автомата сверху, на террасе не было слышно.
— Пабло! — вопила Регина сорванным голосом. — Мы не знаем, где Пабло! Постой! Он может быть на яхте!!!
Регина бросилась к парапету, но Пауль нажал на спусковой крючок секундой раньше. Выстрел из «Симона» совпал с её отчаянным броском. Почувствовав, что опоздала, она в поразительном прыжке упала на спину Пауля, руки того дрогнули… но ракета была уже выпущена.
— Пабло! Он, вероятно, в плену у Ста…
Регина осеклась. Все застыли в немом оцепенении. В оглушительной тишине снаряд просвистел надсадным свистом и направился к своей цели.
Очевидно, в падении Регина задела-таки руки Пауля, направлявшие смертельное оружие. Все молча наблюдали, как небольшой реактивный снаряд плавно отклоняется от курса, забирая немного правее капитанской рубки «эсминца» Стаковского — туда, где на небольшой, приподнятой над кормой площадке стоял вертолёт. Сбив вертолёт с площадки и осветив при этом небо всполохом искр и огня, снаряд двинул дальше и вторично детонировал в двадцати метрах от яхты, над океанскими волнами.
Вначале из-за корпуса яхты появился белый сверкающий шар, похожий на огненный орех, затем орех этот хрустнул и раскололся.
Эсминец Стаковского покачнулся на волнах, но устоял, опустившись в воронку, образованную взрывом; и только после этого до нас донёсся оглушительный гром — резкий и короткий.
— Назад! — прокричал Дэннис. — Быстро в дом!!!
Не дожидаясь, пока находящиеся на яхте придут в себя после такого обстрела, он вновь выпустил короткую очередь, под прикрытием которой Регина и Пауль бросились в сторону гостиной.
— Жалюзи! — прокричала Регина.
На этот раз Крисси не подвела: нажав на кнопку, она привела в движение металлические планки. Жалюзи послушно опустились, погрузив помещение во тьму. Повидимому, с помощью того же пульта в гостиной включился свет.
Оглушительный треск прокатился по всему дому: это опомнившиеся от шока обитатели обстрелянной яхты вновь полоснули по террасе из пулемета. Но теперь пули стучали по металлическим планкам, достаточно прочным, чтобы сдержать обстрел. Регина и Пауль с Крисси, пригнулись и бросились прочь из гостиной к выходу, завешенному ракушками.
— Рег, Пауль, Крисси, — закричал Дэннис им вослед, — прочесывайте жилое крыло! Мы на противоположной стороне! Узнаем, что с Дитрихом и Раманом!
— Встречаемся здесь, — прокричала Регина, прежде чем исчезнуть.
— Юнус, за мной! — скомандовал Дэннис, увлекая меня вперед, в сторону коридора правого крыла, и доставая из кармана своих измазанных кровью шаровар металлический футляр.
Через минуту у него на лице красовались очки-зэнди. Я последовал его примеру.
— Дитрих, — проговорил Дэннис.
— Дитрих, — повторил я за ним, помня указание: для восстановления связи произнести имя того, с кем хочешь связаться.
— Здесь всё чисто, — раздался у меня в сознании голос Дитриха. — Раман сейчас восстанавливает систему, через двадцать минут будет запущен компьютер, просмотрим всё с сателлита. Камеры наблюдения в порядке, их не тронули: просто не заметили. Плохая новость состоит в том, что Пабло в павильоне нет. Только что включился сателлит. Остров так же пуст. Нигде ни одного следа. Так что на время мы снимаем блокаду сигнала, чтобы услышать их рации.
— Мы направляемся к вам, — проговорил Дэннис, заметив: — В гостиной был настоящий цирк, Дитрих. Ты много упустил, отсидевшись у Пабло в кабинете!
— Ты хочешь сказать, что я… — начал было Дитрих возмущенным тоном, но Дэннис не стал слушать, решительно прервав:
— Раман!
В этот момент я проникся странной, почти братской любовью к Дэннису и тихим презрением к Дитриху, по-новому открывая для себя простую, казалось бы, истину: наша жизнь полна оттенков и красок… Вот Крисси: ничего страшного не случилось — девушка просто растерялась, бросившись прочь из гостиной и унеся с собой так нужный нам пульт. А вот Пауль: решительный и смелый. Но в своем тупом порыве он чуть не подорвал яхту, на которой, возможно, был Пабло Эс-Андрос. А вот Регина: резкая, с хриплым голосом… она бросается, останавливая Пауля, палит из автомата, даёт оплеуху своей подруге… Но пройдет время, краски сгустятся, исчезнут оттенки, и на полотне, созданном памятью, останутся лишь ясные, четкие, контрастные образы. Кристина вновь будет пустой и глупой девчонкой, Дитрих — суровым, холодным трусом, а Регина… Регина спасла нас всех сегодня. «Трус», «Смельчак», «Спаситель» — подобные лишенные нюансов оценки и оставляет нам История.
— Раман! — проговорил Дэннис, останавливаясь и прислушиваясь.
— Раман, — повторил за ним я, тут же услышав голос Рамана:
— Дэннис, где Юнус?!! Немедленно в гостиную, я снимаю блокаду сигнала. Найдите у них рации и прослушайте разговоры! Они наверняка попытаются выйти друг с другом на связь. Юнус, ты должен слушать и переводить!
— Возвращаемся назад, в гостиную! — с готовностью крикнул Дэннис, вновь увлекая меня за собой.
— Дэннис, — продолжал Раман, и по его голосу я понял, как тяжело даётся индусу каждое слово: разбитые губы мешали тому говорить, — они не ударят по дому из гранатомёта, потому, что думают, что она спрятана в доме! Используйте это преимущество! Выходите с ними на связь, ты понял, Юнус?!!
— Понял, — отозвался я. — Что мне надо им сказать?
Мы тем временем выбежали на внутренний балкон. Свет в гостиной оставили, шторы поднимать не стали. Раман был прав: как только была снята блокада радиосигнала, рация, торчавшая из кармана черной куртки поверженного в самом начале перестрелки Берта, дала о себе знать.
Говорили по-русски:
— Приём, приём, приём, чорт возьми!!!
— Они пытаются связаться со своими, — прошептал я.
— Ответь им, — послышался голос Рамана.
— Что я должен им сказать?!!
— Нам надо выяснить, где находится Пабло, — проговорил Раман.
— Ты знаешь русский язык, ты понимаешь, что они говорят, — зашептал мне на ухо Дэннис, — так что действуй по обстоятельствам!
С этими словами он спрыгнул вниз, ловко миновав разбитые пулями ступеньки лестницы. Последовав за Дэннисом, перед которым я теперь молча преклонялся, я совершил тот же акробатический трюк, едва при этом не распоров себе ногу об арматуру, и бросился к рации. Дэннис тут же активировал «приём», не оставив мне ни секунды на размышления.
— Поляна! Приём! — послышалось на том конце, ибо, активировав рацию, мы высветили себя на их табло. — Приём, чорт возьми, что у вас там снова происходит?
— Эй, что происходит у вас?!! — прохрипел я первое, что пришло мне в голову. Тут же я осекся, сообразив, что «эй» и «а-у» — неподходящие слова при общении в эфире. Во время встречи Стаковского с Пабло объект «яхта» корректно и вместе с тем банально называл себя «базой», а тот, что стоял на внешнем балконе, именовался именно «поляной»…
— Прием! База! — заговорил я более жестко, пытаясь подражать блатному тембру Фантома. — Поляна на связи! Где художник?
Я решился спросить в лоб про художника, ибо на любой ответ типа «вы же знаете, что он у нас», мог ответить, что имею в виду не того, который «у нас», а другого — того, которого мы, к примеру, только что отправили на катере на ту же «базу»…
— Приём! Поляна! Художник там же, где и Стаковский, вы прекрасно знаете где! — протрещала рация уставным тоном. — Нас только что обстреляли. Вы в курсах?
— Нас только что чуть не почикали, — рявкнул я в ответ.
— Фантом, простите, …Александр Данилович, это вы? — хрипнула рация, явив наконец-то живые человеческие чувства. Говорил молодой парень, рангом намного ниже Фантома.
— Еще раз произнесешь имя и отчество, убью, — пообещал я, вспомнив аналогичное обещание Фантома, данное Корнилову.
Тут же почему-то смутившись, я добавил:
— Корнилова ранили, и со Стаковским нет связи.
Следующая фраза родилась во мне спонтанно и без участия сознания:
— Скорее, сквозь грунт рация не ловит!
Я не знаю, почему я сказал так. Сработало, наверное, обыкновенное рассуждение: «Если Стаковского нет в доме, то он где-то на территории острова, потому что никуда он не мог отбыть, коли яхта перед нами, а вертолет мы только что уничтожили. Дитрих сказал, что Раман активировал наблюдение с сателлита и остров абсолютно чист: нет никаких следов. В таком случае обычно говорят, что пропавшие «словно сквозь землю провалились». Вот и получилось: «сквозь грунт рация не ловит».
— Приём! Поляна, у нас тоже с сигналом глухо, — затрещал динамик. — Если они уже отправились к вулкану, то лучше бы нам отсюдова сдвинуться поближе дотуда!
Волосы на моей голове встали дыбом…
— Они знают про галерею Пабло, — зашептал я Дэннису, — говорят, что все отправились к вулкану.
Не изменившись в лице, Дэннис подсказал мне очередной вопрос: «Кто все?»
— Кто все? — железным тоном повторил я в динамик рации.
— Ну, баба эта, художник… — прозвучало в ответ. — Александр Данилович, вам лучше знать!
Отключив сигнал, я перевёл сказанное для всех, кто меня слышал по зэнди, и только потом вник в чудовищный смысл: «Кто-то из русских направляется к вулкану в сопровождении Магды и Пабло. Этого не может быть! Пабло никогда бы…»
— Баба — это, разумеется, Магда, — прозвучал в ответ на мои мысли голос Рамана. — Но, ради всего святого, почему Пабло решил показать им…
Раман умолк, ибо рация затрещала вновь.
— Поляна! Приём! Почему вас не видно? — раздалось из динамика. — Почему забаррикадировались?!!
— Уроды, — произнес я как можно более грозным голосом, пытаясь не показать своего волнения, — не забаррикадировались, а здесь у них защитные жалюзи сработали во время перестрелки! Вы повредили механизм, уроды, а теперь спрашиваете!
— Это я стрелял, — вновь заговорила рация, — больше же никого нет на яхте, Александр Данилович, так что я и урод, наверное…
— Узнай, есть ли кто из наших на яхте, — зашептал Дэннис.
— Парень какой-то говорит, что он один там, — отозвался я, — и потом, он же сказал, что все пошли на вулкан!
— Не пошли, а повели их, — раздался в «зэнди» голос Регины, — повели насильно.
— Саймон! Про Саймона он не упоминал? — напомнил Дэннис.
Меня кольнуло в грудь: за всё это время я не вспомнил и не подумал о Саймоне, а Дэннис вспомнил.
Краем глаза я заметил, как дрогнули шторы с ракушками. В проеме появились Регина, Кристина и Пауль. Осторожно ступая по усеянному осколками полу, они прошли в центр гостиной, стараясь не проронить ни звука. Видно было, что все ошарашены новостью о том, что русские знают о галерее и направляются к вулкану в сопровождении Пабло и Магды.
— Поляна! Приём! Какие будут указания? — протрещала тем временем рация.
— Кто находится на яхте? — упорно повторил я.
— В каком смысле? — прозвучало с той стороны.
— В том смысле, что ранен ли кто-нибудь?
— Александр Данилович, — донеслось с того конца совсем уже не по-уставному, — вы же знаете, что я тут один! Сами же оставили, не в упрёк будь сказано! Приём! Это Сенькин Валя! Мне люди нужны, чтобы посудину эту сдвинуть! Если они к вулкану, то надо поддержку с берега оказать… того… на всякий случай!
— К вам Берт с заложником на катере отправился, — проговорил я, решаясь увериться окончательно в том, что никого из наших на яхте нет. — Они прибыли? Связи с ними нет, и у нас тут с обзором плоховато!
— Не было Берта, Александр Данилович, — испугался Валя Сенькин.
— Слушай сюда, Валентин, — проговорил я, всё еще надеясь, что мне, как профессиональному актеру, и дальше удастся имитировать стиль речи Фантома, — я и Корнилов отправляемся на вулкан. Как только что-то выяснится, мы выходим на связь.
— Вы же говорите, Корнилова ранили, — заметил дотошный Валентин.
— Валя, мужик ты или нет? — строго воскликнул я, осознавая свою оплошность и коря за невнимательность. — В таком великом деле раны не в счет!
— Александр Данилович, это вы? — отозвался Валя.
— Это что еще за вопросы? — прикрикнул я, покрываясь холодным потом.
— Просто вчера вы хозяину говорили, что никакое это не дело. Баба согласилась передать код, так что грабанём старика на пару миллиардов — и концы в воду!
— Не рассуждать! — выдохнул я в крайнем волнении от услышанного. — Всё, отбой, Валентин!
Отключив рацию, я замер на месте, не зная, как теперь быть: говорить ли всем про Магду.
— Что случилось? — проговорила Регина. — Ты побледнел. Что они сказали?..
— Ситуация хреновая, — признался я. — Пабло ведут на вулкан. Саймона, наверное, тоже, потому что на яхте его нет. На яхте же всего один паренек по имени Валентин.
Секунду я молчал, и, наконец, решился:
— И еще, самое важное. Теперь уже не знаю, моё это дело или нет, но, думаю, вам будет интересно… Магда знает код, и они собираются этим кодом воспользоваться.
— Кто «они»? — не понял Пауль.
— Пока ничего не ясно. Дословно этот Валентин сказал так: «баба согласилась передать код, так что грабанём старика и концы в воду!»
— Говорила же, что надо лучше следить за этой сукой, — холодно заметила Крисси, и из этого её замечания я понял, что Петер лгал или ошибался: художники не читали записок Руди. В противном случае они прекрасно знали бы, кто такая Магда Лемстер. О записках, спрятанных на маяке, знали, повидимому, лишь Петер, Раман и Пабло. Не в их интересах было посвящать остальных в некоторые тайны…

Теперь в гостиной собрались все, кроме Рамана. Дитрих держался немного в стороне, искоса поглядывая на меня и на Дэнниса.
— Я говорила вам, что чортова сука знает код! — неожиданно резко воскликнула Регина. — И Юнус высчитал ее, пока вы цапались тут! Если бы вы не напали на него как свора бешеных собак, всех этих гадостей можно было избежать!
— Тихо, Рег, это только лишь твоё предположение, — возразил Дэннис.
— Какое предположение, идиоты! — продолжала неистовствовать Регина. — Вы так заняты своими интригами, что не видите очевидного! Думаете, я не понимаю, что здесь происходит?!! Каждый из вас ревнует Юнуса к Пабло! Вы завидуете вниманию, которое уделяет ему Учитель! Еще бы! Юнус находится здесь всего ничего, а уже вхож в тайную библиотеку, приглашаем к Учителю на завтрак, волен бродить по острову, когда ему заблагорассудится… Но это сейчас неважно. Важно то, что Юнус не мог написать той надписи на скале! Она выписана из словаря, с грубейшими ошибками, которых не мог допустить ни один русский, к тому же писатель!!!
— Выгораживаешь своего… — зашипела Крисси, но Регина перебила ее:
— Более того: точно такая же грамматическая ошибка в одном слове повторяется в приветственной надписи, забитой в компьютер, стоящий в какао-свите; а надпись эту делали задолго до прибытия Юнуса на остров.
Несмотря на то, что меня будто вычеркнули из присутствующих, обсуждая теперь мои действия, внутренне я ликовал. Никто не смог бы так четко и ясно выложить то, что я давно уже понял, и в чём призналась мне Магда: надпись в компьютере, а также на скале, делала она.
— Надпись в компьютере делал Раман! — воскликнул Пауль. — Не хочешь же ты сказать, что…
— Я сказала то же самое, — ответила Регина, — но это уже другой вопрос: кто-то из нас — предатель. Кто-то из нас пытался связаться с русскими. А теперь, после того, как эта дура отправилась к вулкану в сопровождении Стаковского, мне кажется, нет сомнений, кто именно!
В гостиной зависла оглушительная тишина.
— Ты точно уверен, что Саймона у них нет? — хрипло проговорил Пауль, обращаясь ко мне.
— Точно, — ответил я. — Там всего один человек, паренёк, почти мальчишка, судя по тону.
— Дэннис, — скомандовал Пауль, — помоги с прицелом! Регина, Дитрих, Крисси, снимаемся с позиции через две минуты!
Оба — Пауль и Дэннис — направились к окнам, закрытым жалюзи. Подойдя к металлическому занавесу, Дэннис вставил приклад автомата в плотные створки, расширив их так, чтобы только лишь ствол с ракетой «С.И.М.О.Н.’а» выглядывал наружу.
— Постойте! — вскричал я. — Что вы собираетесь делать?!!
— Уничтожить яхту Стаковского, — отозвался Дэннис.
— Но я же поговорил с ними! Там один лишь человек! Простой пацан, никакой не военный, не бандюга, просто мальчишка, который от страха уже в штаны, наверное, наложил!
Бросившись к Паулю, я попытался отвести его руку от спускового крючка.
Регина ласково и нежно взяла меня за плечо:
— Юнус, яхта должна быть уничтожена. Это база человека, который напал на нас, то есть, сердце неприятеля!
— Но я же поговорил с ним!!! — вновь воскликнул я, взглянув на Пауля с Дэннисом, которые залегли возле занавешенного металлическими жалюзи оконного проема, и тут же осекшись: резкая отдача оттолкнула плечо Пауля.
Дэннис наклонился, пытаясь разглядеть происходившее за жалюзи.
— Чорт! Чему тебя только учили? — воскликнул он приглушенным голосом. — Целься ниже! Тут не больше пятисот метров!
Я понял, что Пауль промахнулся.
— Я не дам! Не дам стрелять! — вскричал я. — Если хотите на ком-то испытать свою новую игрушку, стреляйте по своим картинам!
Кинувшись на Пауля, я замахнулся для удара, тут же встретив лицом кулак своего кумира Дэнниса и отлетев в сторону, к дивану. Я споткнулся об одно из распростертых на полу тел и упал, ударившись затылком о низкий столик. Регина тем временем подняла с пола рацию. Бросившись вперед, я выхватил из ее рук передатчик, нажав на кнопку вызова.
— Приём! — прозвучало из динамика.
Регина попыталась забрать у меня рацию, но я увернулся, прокричав что есть сил:
— Валентин! Слушай сюда! Ты под обстрелом! Немедленно за борт! Никаких вопросов! Это приказ!!!
— Александр Данилович, — послышалось с яхты неторопливое и не в тему, — я тут пытаюсь связь с нашими наладить… того…
— Немедленно за борт! — возопил я, брызжа слюной.
— В каком смысле? — ответил Валентин. — Как же пост покидать… это того…
Ласковые, но цепкие руки Регины настойчиво пытались завладеть рацией.
— Что ты ему сказал? — заволновалась она. — Никаких команд без нашего ведома! Им всем всё равно конец, понимаешь ты?!!
В этот момент щелкнул спусковой крючок, и Пауля вновь отбросило силой отдачи.
— Пошла! — восторженно воскликнул Дэннис. — Теперь ровно пошла! Точно в цель!
— Валентин! — прохрипел я.
— Александр Данилович, — прозвучало в ответ удивленное, — вы что, в меня, того, стре…
И в это мгновение раздался взрыв. Рация в моей руке, звонко хрустнув динамиком, зашипела, будто на той стороне принялись жарить картошку. Взрывной волной качнуло металлические жалюзи, и они противно заскрежетали, вдавившись в широкий оконный проём. Чтобы не получить створками по лбу, Пауль проворно отскочил в сторону. Я опустился на усыпанный осколками пол. Рядом со мной присела на корточки Регина, обняв мою сгорбленную спину. Все смотрели на нас, не понимая, что со мной происходит.
— Это война, Юнус, — зашептала Регина. — Посмотри на нас! Какими бы мы ни были странными и нервными, мы всё равно твои друзья! Ты разве не видишь, чтò эти подонки сделали с Крисси?.. Я всё понимаю, но это война, а любая война влечет за собой жертвы. Ты же не хочешь, чтобы жертвами стали мы все! Оглянись вокруг!
Оторвав взгляд от осколков стекла, рассыпанных на полу и будто бы впившихся мне в сетчатку глаза, отчего в носу неприятно свербило, а веки наполнялись слезами, я взглянул по сторонам.
Разрушено было всё, что только можно: лестница; бар с посудой и прочей утварью; тонкая, со стеклянными вставками мебель… Экран телевизора, висевший на стене, противоположной точке обстрела, треснул, пронзённый шрапнелью осколков. Даже картина Пабло Эс-Андроса валялась среди поломанной мебели, а из самого центра холста торчала спинка стула.
— Вспомни, — продолжала Регина ласковым монотонным голосом, каким обычно пользуется гипнотизер, — разве такой была эта гостиная, когда ты попал сюда впервые?!!
В этот момент в гостиной с легким эхо прозвучало имя «Юнус». Тут же зэнди передали голос Рамана:
— У нас наметилась проблема. В нашу акваторию только что вошел буксир Фабрицио. Судя по всему, парень намерен пришвартоваться в гавани Мечты. Кого они хотят взять на борт, пока не знаю.
— Крисси! — возопила тем временем Регина.
И прежде, чем я успел возразить, что Крисси никак не может быть на борту корабля, ибо она здесь, с нами, Регина продолжила:
— Мерзкая тварь! Удрала, сволочь! Она решила умыть руки! Раман, — прокричала Регина, восстанавливая связь по зэнди, — немедленно включай внутреннее наблюдение! Пропала Крисси!!!
— Внутреннее наблюдение включено, — тут же отозвался Раман. — В комнате Крисси развал. Похоже, что-то искали или в спешке паковали вещи.
Все остальные, как видно, тоже вышли с Раманом на связь, ибо Дэннис немедленно заключил:
— Смывается с тонущего корабля, крыса.

продолжение

❈ ═══════❖═══════ ❈

назад, на оглавление