✧ СОКРОВИЩА

(Книга вторая, глава 96)

В осознанном состоянии я никогда не был внутри кальдеры потухшего вулкана Салемандрос. Так что, приближаясь к высоченной горе-кратеру, я начал заметно волноваться… вот оно — то, что описано в дневнике Рудольфа и что частично выплыло с моими воспоминаниями. Теперь я увижу всё своими глазами…
Кратер вулкана снизу, с дороги, по которой к нему подкатил джип, оказался похож на обычную довольно крутую гору. Если бы не серый, как при пожаре, дым, ничем эта гора не отличалась бы от других, видневшихся вдали, разве что немного повыше и покруче.
Джип, управляемый Дитрихом, не остановился у подножия вулкана, а резво, не сбавляя скорости, на полном газу двинул вверх по тому самому склону, по которому пару дней назад поднимались мы с Магдой.
Миновав проход в зарослях папены, Дитрих пустил авто вперёд, по довольно широкой дороге, поднимавшейся вдоль кратера, словно винтовая линия резьбы. Мне вспоминалось, что Рудольф писал о тропинке, но джип нёсся по настоящей дороге; и вела она на «хребет» — на самую вершину гребня кратера.
Достигнув хребта, мы оказались на подобии перевала, где выехав на широкую площадку, джип и остановился. Вылезши из кузова Дефендера, я огляделся по сторонам. С внешней стороны перед нами простиралась панорама всего острова… краем глаза я увидел отсюда даже дом Пабло, вернее, небольшой белый портик. Слева от портика, ближе к обрыву скалы, полыхало: очевидно, во время перестрелки в гостиной повредили электропроводку или газовые трубы. С какой-то непонятной, щемящей грустью, будто я смотрел, как полыхает мой родной дом, я отвернулся от печальной картины и бросил взгляд вовнутрь вулкана, сразу же обомлев и забыв про всё… В огромном кратере, напоминающем арену среднего размера стадиона, лежало золотое облако, обезображенное, правда, столбом дыма, прорезающим его в самом центре, будто бы в серном озере, лежащем на дне кальдеры, горела цистерна с нефтью или мазутом.
— Странно рвануло, — заметил Дэннис.
Не дав мне очнуться от открывшегося перед нами зрелища, он толкнул меня в спину дулом автомата, направляя в сторону дороги, которая уводила вниз, в кратер.
Мы принялись спускаться, и с каждым шагом дорога всё сужалась, в конце концов и в самом деле превратившись в узкую тропку. Художники шли спокойно, весело позванивая своей амуницией, словно в их руках были не машины смерти, а милые игрушки из магазина «Детский Мир».
В завершение нашего путешествия мы нырнули под золотое облако, накрывшее нас с головой и погрузившее в мир без теней и направленных солнечных лучей. Тут же мы повернули влево вдоль нависавшей над нами скалы. Казалось, я тысячу раз видел эту дорогу в своём сне — да так оно и было. Я знал теперь, что через сотню метров в скале откроется неглубокий грот.
Проходя по узкой тропинке, я кинул взгляд вправо, где бурлило и пенилось мёртвое озеро, покрытое золотистой плёнкой серной накипи. В душе в этот момент родилось какое-то сладостное чувство узнавания таинственного «нечто», которое давно стало для тебя родным и близким, но с которым ты по какой-то причине временно расстался. И так было больно и печально, что узнавание это происходит в насилии и ненависти, под тычками в спину прикладами автоматов!
У сáмого грота навстречу нам полетели крики. Кричали по-английски, и вовсе не израненные от взрыва бойцы.
— Не стрелять, — донеслось до нас. — Мы свои!
Тут же из золотого сияния, словно ангелы на иконе, вышли двое. Эти двое постояли секунду, а затем молча вытолкнули к ногам художников новых героев этого безумного спектакля.
Первой я узнал Магду.
Упав на землю, женщина распласталась среди золотой пыли. В порванной одежде, с растрепанными волосами, она напоминала в этот момент кающуюся Магдалину, вышедшую из-под пера Караваджо.
— Вот ваша дурр-ра, — проговорил один из ангелов с заметным русским акцентом, — набрала код «RUDIE» и присобачила к нему «MUTTI». Хорошо, что система от времени просела: взорвалось не под дверью, а левее и намного глубже, чем планировал ваш гений.
Кристина бросилась вперед, направив на Магду дуло автомата.
— Ну, кто теперь ехидная и завистливая стерва? — осведомилась она. — А я еще пыталась тебя выгораживать, мерзкая предательница!
— Кристиночка, — заверещала Магда, уклоняясь он дула автомата, — я же не хотела! Меня заставили!
— Да, да, — взвизгнула Кристина, — слышали мы твою сказку! Лучше уж признайся сразу, что решила оттяпать кусок нашего пирога, пока его не сожрали крысы! Кстати, а где сами крысы?
— Какие крысы? — подпрыгнула Магда.
— Твой любимый Петер! Думаешь, мы не знали о вашем сговоре? В этом доме везде микрофоны, дура, а в твоём подвале — тем более!
Только теперь все обернулись, заметив ещё две тени, стоявшие обок распластавшейся на земле Магды. Это были Петер и Саймон — оба в порванных одеждах, испачканные пылью, бледные и измученные. При виде Саймона я внутренне возликовал, еле сдержавшись, чтобы не броситься к нему. Саймон остался единственным, кто мне был дорог из обитателей острова. И Саймон был единственным, кого я поклялся любой ценой вызволить из этого жуткого места.
Крисси тут же нашла новую жертву, оставив Магду и набросившись на растерзанного старикашку. Пауль с Дэннисом принялись осматривать вход в пещеру и непосредственно замóк. Магда продолжала валяться на земле, медленно отползая в сторону. Регина вначале целилась мне в затылок, но затем отошла к пещере. Ясное дело: всех волновало, сработает ли вторая попытка набрать секретный код, и рванет ли вновь в случае ошибки.
Два слова по пять букв, «RUDIE» и его «МАМИК», не сработали. Вообще было непонятно, с какого такого эгоизма Магда решила, что Руди, подбирая шифр, вспомнил о своей матушке. Но это был праздный вопрос. Меня интересовало теперь, сработает ли тот шифр, который ввёл в замок Саймон; помнит ли он кодовые слова; и еще более важное: что случится, если каменные двери в самом деле откроются. Тем более, в присутствии русских.
Художников присутствие третьих лиц также начало беспокоить.
— Кто вы такие? — поинтересовался Пауль, подходя к русским, но не вплотную, а выдерживая небольшую дистанцию.
И именно это стратегическое перемещение позволило мне разгадать маневр, задуманный хозяевами острова, и не закричать при этом от ужаса.
— Я Стас, — проговорил первый, — а это Кирилл. Мы от Пабло и Стаковского. Пока вы занимались зачисткой, в нашу задачу входило прочесывание местности.
— Ну и как, прочесали? — поинтересовался Пауль.
— Прочесали, — ответил первый. — Старика нашли в лесу возле дороги, а парня — на пути к маяку.
— Кусался, звереныш, — пожаловался Кирилл, поднимая вверх руку с раздувшимся мизинцем.
Тут же оба нелепо осели на покрытую золотой пылью землю, и только после этого я услышал стрекот автоматной очереди. Стрелял Дэннис, и стрелял метко. Думаю, Стас и Кирилл даже не успели понять, что с ними произошло.
Магда истерично закричала и отползла еще дальше.
Меня же слегка двинули в затылок, вытолкнув на середину площадки, где лежали поверженные русские.
— Ну, Юнус Хиароу, твой выход. Либо ты называешь нам правильный код, либо присоединяешься к своим соотечественникам! — сообщил Дитрих, снимая рычаг затвора с предохранителя.
— Саймон, — проговорил я.
— При чём здесь Саймон, ублюдок? — вскричала Крисси. — Живо, код!
— Это и есть код, — пояснил я, оглядываясь на Саймона и замечая, как тот вздрогнул. — В последний момент мы с Руди решили не рисковать. Десять букв, два слова… но стоило кому-то из нас уйти из жизни, как вход в сокровищницу был бы заказан. Именно поэтому мы позволили Саймону зашифровать замок. Так что «SIMON» — это не только один из вас, но и ключ к вашим сраным богатствам.
— Прибыли! — вырвалось у Пауля.
— Питекантроп, — взвизгнула Крисси, теперь набрасываясь на Саймона. — Ты, ублюдок, ты хоть понимаешь, что натворил?!! Столько месяцев мы не могли проникнуть сюда! Ты не говоришь, я это понимаю, но у тебя были уши, придурок! Ты понимал, что без галереи пропадает весь благородный и возвышенный смысл нашего здесь существования?..
Голос её, охрипший на свежем воздухе, вдруг прочистился среди испарений серы. (А, может быть, причина кроется в близости сокровищ и скорой перспективе обладания ими? — подумал я.)
Саймона пинком подтолкнули к тёмной нише.
— Прости, Сайэм, — проговорил я, — иначе они не насытятся. Они убьют много народу, если им не кинуть эту кость!
— Либо ты набираешь код, либо получаешь пулю в висок, — патетически-звонко воскликнула Крисси.
Как бы то ни было, но все четыре повстанца заметно ожили и сообща начали подталкивать Саймона к двери.
Подойдя к скрытому в скалистой стене щитку, он послушно установил рычаги в определённые позиции, затем с помощью ползунков набрал код на двух щитках. Крисси и ее друзья, разумеется, стояли рядом, наблюдая, что за код вводит Саймон.
— Что такое «dwgjm» и «lxrgs»? — поинтересовалась Крисси, когда тот установил рычаг на последнем ползунке.
— Бессмыслица, — ответила Регина и добавила:
— Чтобы писать осмысленные слова, надо обладать мозгами. А откуда мозги у идиота!
Тем временем толстенная бронированная дверь ощутимо вздрогнула, поколебав даже почву под ногами, и медленно поехала в сторону.
Все разом ахнули.
— Питекантроп! — звонким голосом воскликнул Дитрих. — Ты подставил другого человека! Все считали, что код знал лишь Руди! Мы проклинали его, плевали на его могилу! О чём ты думал в этот момент, грязный копчёный кретин?
Саймон стоял теперь, печально втянув голову в плечи под градом обвинений. Подойдя к нему, Дитрих размахнулся и врезал по челюсти длинным армейским фонарём. Саймон присел от неожиданности, щека его на какой-то момент побелела, а затем из тонкой ранки пролилась кровь. Отерев щёку тыльной стороной ладони, Саймон только лишь размазал по лицу потёки крови, и лицо его в этот момент стало похоже на тот самый портрет, который описывал в своём дневнике Руди Лемстер: лицо, оголённое до мяса.
Несколько секунд я, как зачарованный, смотрел на пораненного Саймона, а потом бросился к Дитриху.
— Он открыл твою пещеру, что тебе ещё надо? — закричал я, пытаясь оттолкнуть Дитриха с его фонарём от поверженного Саймона.
Дитрих вновь замахнулся, и теперь по челюсти получил я. Тут же вскочив на ноги, я кинулся на художника, пытаясь завладеть его фонарём, и при этом смазав ему боковым в глаз. Немедленно мне скрутили руки. Саймону и мне, как главным виновникам происходящего, приставили к вискам по дулу пистолета, втолкнув к нам за компанию измученного Петера.
В этот момент почва под ногами задрожала, но никто не обратил внимания на эту предательскую дрожь: всех тянуло в волшебную пещеру.
— Крисси! — выкрикнул, вооружённый до зубов Пауль, — будешь охранять их. Не подпускай этого придурка к пульту, не то мы навеки останемся запертыми в каменном мешке!
— Почему я? — возмутилась Кристина, — там остались и мои вещи!
— Всё будет вынесено сюда, чёрт возьми, — нетерпеливо зарычал Пауль, — мы ещё успеем поделить добро, а сейчас дорогá каждая минута!
— Как бы не так! — захохотала Крисси, — я войду туда вместе со всеми!
— И питекантроп захлопнет дверь, похоронив нас в этой скале. Ты этого хочешь? — накинулась на неё Регина.
— Сторожи сама, — рявкнула Кристина, для большей убедительности направив на Рег пистолет и только затем сделав шаг навстречу подруге.
Теперь мрачное дуло упёрлось в лоб Регины, раздвинув каштановую чёлку.
— Как давно мне хотелось всадить в тебя, вместо снотворного, хорошую дозу свинца! — прохрипела Крисси, делая ещё один шаг, отчего Регина в недоумении попятилась назад.
— Звери, — раздался над моим ухом тихий трагический шёпот. — Боже мой, они все превратились в зверей!!!
Это был голос Петера. Он стоял рядом с нами, и по его сморщенным бледным щекам текли слёзы.
— Вы все звери! — выкрикнул он, и в этот момент в нескольких метрах от нас словно бы разорвался снаряд: земля в этом месте вздыбилась, и из неё поползла в образовавшуюся трещину тонкая струйка ослепительной до белизны, оранжевой лавы. «Оранжевое на чёрном! — зазвенело у меня в голове. — И это я тоже видел! Когда в своём сне впервые стоял на площадке в гавани Мечты!!! Я всё видел! Меня предупреждал не Руди, и даже не Саймон, а высшая сила. Но я не понял тогда предупреждения!»
— Всем ни с места! — ворвался в моё сознание крик.
Кричали не художники. Кричали над нашими головами.
Забыв про свой пистолет, Кристина подняла голову. Все, стоявшие возле грота, так же повернулись на этот почти звериный рёв…
По узенькой тропинке сбегал вниз, на площадку, где разыгрывалось это постыдное действо, Пабло Эс-Андрос в сопровождении верного друга Рамана. В руках Рамана было по автомату. В правой руке Художника — небольшой мешок, похожий на хозяйственную сумку.
— Дети мои! Приказываю вам остановиться! Первым войду в сокровищницу я! — выкрикнул Пабло Эс-Андрос.
— Как бы не так, предатель! — возразила Регина.
Как видно, серные испарения выветрили из ее головы гипноз Пабло, ибо как тот ни пытался вновь увлечь девушку «склеиванием осколков», магическая формула больше не действовала. Более того, теперь и верный Дитрих выкрикнул в сторону учителя это слово: «предатель».
— Я принёс вам подарок, — прокричал в ответ Пабло, спускаясь по откосу вниз. Раскрыв свой мешок, он вытащил оттуда нечто и тут же бросил перед собой. Круглый арбуз покатился по склону, остановившись у ног Крисси. На секунду сцену осенила мертвая тишина: в золотой пыли лежала окровавленная голова миллиардера Арсения Стаковского.
— И попробуйте после этого вновь назвать меня предателем! — выкрикнул Пабло, делая еще пару шагов к заветной пещере.
Тут же у самых его ног пролегла полоска пыли, и лишь в следующее мгновение все поняли, что это была автоматная очередь, выпущенная Дэннисом. Пабло взвизгнул, высоко подпрыгнув на своих коротеньких ножках; Раман же, направив автомат в сторону Дэнниса, выпустил ответную очередь. Но за секунду до выстрела Дэннис с неожиданной ловкостью сгруппировался и бросился в сторону, на землю: жаркую и дымящуюся. Правда, одна из пуль прошила ему руку, и автомат с отвратительным металлическим скрежетом выпал из разжатых пальцев, ударившись о камни. Дэннис вскрикнул, но, ловко схватив оружие левой рукой, вскочил на ноги и направил его на Рамана.
— Даже и не думай, — рявкнул Раман, рванувшись с молниеносной быстротой вперёд и метко приставив ко лбу поднявшегося с земли Дэнниса чёрное дуло. Раздалось лёгкое шипение, и на загорелой коже, словно вмятина, отпечаталась розовая печать, оставленная раскалённым металлом. Дэннис продолжал стоять, будто не чувствовал боли.
Щёлкнул взводимый курок… Это Кристина, подойдя к Раману сбоку, приставила свой пистолет к виску индуса. Группа целящихся на мгновение замерла, повидимому, просчитывая шансы, и в этот момент в гроте что-то звонко хрустнуло.
Все повернулись на звук…
Озверело вращая белками глаз, великий художник Пабло Эс-Андрос прятался за железной дверью, которая медленно скользила, вставая обратно в пазы.
— Держите его! Он привёл в движение дверь!!! — закричал Пауль, вскинув автомат и полоснув очередью в сторону грота. Пули звонко зацокали по металлу, но дверь, разумеется, никак на это не отреагировала, продолжая закрываться.
Все кинулись к сужающемуся проёму.
— Ни с места! — взревел надсадным тенором Пабло Эс-Андрос, выглядывая из укрытия, и в его левой руке, которая до сих пор скрывалась за железной дверью, скользнуло дуло пистолета. — Стоять и не двигаться, пока эта дверь не закроется!
— Ты ничего не сделаешь там один, — завизжала Кристина, — ты даже не сдвинешь с места ни одного ящика, старый хрен!
— Подождём, когда ты вылезешь из своей сраной гробницы, вонючий скунс, — прокричал Пауль, — и клянусь, я буду не я, если не размозжу тебе прикладом башку. Мерзкая гнида!
Взведя курок, Пабло направил на хама пистолет.
Смелая Крисси вышла вперёд, заслонив Пауля собой.
— И что, — прохрипела она, — ты будешь стрелять в «свою девочку», великий художник всех времён и народов?
Сделав ещё один шаг по направлению к гроту, она приблизилась тем самым к стоявшему за медленно задвигающейся дверью Пабло, как видно, совсем лишившись чувства страха,
— Ты не посмеешь! — выкрикнула она. — И знаешь, почему? Да потому, что ты не мужчина! Ты жалкий, ничтожный женоподобный петух, сделавший себе карьеру на кровавых деньгах! Нужно ещё разобраться, откуда у тебя этот остров!
Художница приблизилась ещё на шаг, в патетическом экстазе отрывая пуговичку на своей военной, перепачканной гарью блузке, откидывая ворот и обнажая трепещущую грудь:
— Я презираю тебя! Ползи! Собирай в пыли свои драгоценности! Мало ты погубил людей? Так погуби же ещё и свою, итак загубленную ду…
Крисси не успела договорить, ибо рука Пабло Эс-Андроса, почти скрытая за сузившейся щелью, вскинулась вдруг, и Художник выстрелил.
…Но за несколько мгновений до выстрела в сторону Крисси метнулась неясная тень. Метнувшийся сбил девушку с ног, тем самым отстранив её от траектории полёта пули. Все опомнились лишь в тот момент, когда увидели на земле Саймона, придавившего собой хрупкое тельце Крисси.
— Ах ты, ублюдок! — вскричала та, выбираясь из-под своего спасителя, — он выстрелил всё-таки! Малодушный, мерзкий ублюдок!
Щель между тем стала ещё уже, и выстрелившая рука скрылась в темноте проёма. Бронированная дверь, закрывшись, встала в свои пазы.
— Ушёл! — выдохнул Дитрих. — Скорее, вводите снова этот чортов код!
— Сам знаешь, что не получится, — с отчаянием в голосе проговорила Регина. — Пока там кто-то есть, замок стоит на блокировке.
В этот момент резкий и мощный крик заложил барабанные перепонки всех, кто в ужасе наблюдал за тем, как закрывается бронированная дверь, отрезая охотников за сокровищами от вожделенной пещеры. Это кричал Пауль, потрясая автоматом и указывая на взбирающегося вверх по тропинке Рамана.
— Улизнул! — вопил бдительный художник. Уйдёт, гнида! С нашим авто!!!
— Сними его! — в экстатическом восторге прокричал Дэннис.
Пауль, вовлечённый в азарт охоты, а так же обозлённый до крайности, полоснул по скалам пулемётной очередью. У ног удаляющегося Рамана вновь взвилась струйка пыли. Стихия словно откликнулась на эти выстрелы, и одна из скал разорвалась и осыпалась, будто в неё метнули ручную гранату. Разорвалась она, правда, не потому, что её задели пули… Из каменного разлома — словно кровь — брызнула раскалённая лава, проливаясь на площадку к ногам на ней стоящих.
Все онемели. Никто и не предполагал, что вулкан, расписанный под живой и активный, в самом деле может проснуться.
Лишь мужественный Дэннис держал себя в руках.
— Братва! — завопил он. — Если индус угонит джип, нам конец!
Пауль, внемля его крику, вновь вскинул автомат. Раман, пригнувшись к земле, карабкался тем временем вверх по тропинке, опираясь не только на ноги, но и помогая себе руками, из человека превратившись вдруг в огромного хищного гиббона.
На этот раз струйка пыли пронеслась немного выше, и пулеметная очередь прошила тело индуса поперёк согбенного тулова. Тот издал глухой крик и, распрямившись на мгновение, сразу же судорожно сжался всем телом, и кубарем покатился вниз по тропинке — прямо на площадку, к ногам Пауля.
— Хотел угнать нашу тачку! — подытожил Пауль, поднимая мускулистые руки, держащие автомат, словно победитель кубка по теннису — свою ракетку.
И тут произошло совсем невероятное… Спасённый джип, который был виден отсюда, с площадки, взревел, сдвинулся с места и, подав назад, начал разворачиваться, будто теперь им управлял дух поверженного индийского йога. Ошеломлённые и сбитые с толку, все смотрели на это чудо, не в силах поверить своим глазам.
Тайна пришедшего в движение джипа разрешилась, правда, почти мгновенно: в опущенном окне Дефендера мелькнуло суровое бледное лицо, и все узнали это лицо.
Тут же раздались отчаянные крики:
— Магда! Старая мерзкая тварь!
— Она украла наши вещи!
— Держите её!!!
— Если она угонит джип, нам конец!!! — вновь очень ёмко обрисовал ситуацию Дэннис.
Действительно, в кабине джипа сидела Магда, о существовании которой художники, увлечённые борьбой за справедливость, забыли, и коварства которой недооценили. Недолго думая, Пауль вознёс свой карающий автомат в воздух, полоснув новой очередью по вершине холма, но проворная женщина, за секунду до того, как пули раскрошили песчаник на отвесе скалы, ловко вдавила педаль газа в пол и скрылась на угнанном авто, подняв на хребте вулкана, словно в насмешку, облако серой пыли. Все кроме Саймона, Петера и меня бросились по тропинке вверх, потрясая оружием и выпуская в воздух предупредительные выстрелы.
Когда преследователи джипа, увозящего сокровища, убежали прочь, Петер присел на землю, схватившись за левую сторону груди, тут же, правда, вскочив на ноги.
— Огонь! Чёрт возьми, оттуда прёт настоящий огонь! — гневно выругался он, смахивая со щеки слёзы усталости. — Что здесь такое происходит?
Словно в ответ на этот вопрос, земля вновь содрогнулась, почва под нашими ногами треснула, и произошло самое страшное, что только лишь могло теперь произойти… Тропинка, что извивалась среди крошащихся и осыпающихся скал; та самая тропинка, по которой только что поднялись на гребень неутомимые преследователи Магды Лемстер, разорвалась словно финишная ленточка, отрезав нам путь наверх. Из полуметровой трещины полился к нашим ногам новый поток лавы. Тут же полыхнуло таким чудовищным жаром, что, казалось, кожа слезет с лица струпьями, стоит лишь прикоснуться к щекам пальцами.
Я бросился к лежащему на земле Саймону.
— Вставай, — захрипел я саднящим горлом, которое так же обожгло раскалённым воздухом, — вставай, надо убираться отсюда! Мы сможем ещё перепрыгнуть через эту трещину!
Саймон продолжал лежать, не двигаясь и глядя пристальным взглядом в нависавшее над нами чёрное облако, загородившее солнечный свет. На животе его, справа в области печени, по белой ткани майки расползлось пятно алой крови.
Скала обок нас зашаталась, и мне показалось, что из грота, из-за бронированной двери раздался протяжный, нечеловеческий вой. Схватив Саймона поперёк груди, я поставил его на ноги. Голова его свесилась в сторону, но он сразу очнулся, нашёл в себе силы и посмотрел на меня осознанным взглядом, сделав шаг в сторону тропинки. Тропинка тем временем ещё раз осветилась вырвавшейся из земли лавой, и исчезла, оставив вместо себя зиять сверкающую, огнедышащую пустоту.
Теперь с трёх сторон мы были отрезаны огнём; позади же разливалось кипящее и пенящееся мёртвое серное озеро.
— Нам конец, — спокойным голосом, покрывавшим при этом свист бурлящей лавы и грохот камнепада, проговорил Петер.
— Вы как-то говорили, — задыхаясь выпалил я, — что если у меня возникнет желание покинуть остров, вас нужно предупредить за сутки… Может быть, ввиду чрезвычайных обстоятельств вы сократите этот срок?
— Увы, наши правила не меняются, — Петер попытался улыбнуться, — за сутки, и ни часом меньше. Правда, — добавил он, — конец нам придёт гораздо раньше…
— Мы двинемся назад, вдоль озера, — предложил я, увлекая за собой Саймона. — Я прочитал в дневнике Лемстера… там есть тропинка… можно обогнуть озеро слева и выйти к противоположным скалам!!! Там мы поднимемся наверх!
Я всё говорил и говорил, и в то же время понимал, что ничего уже поделать нельзя. Мы находились в огненном плену, и жар стоял вокруг такой, что веки невольно закрывались, защищая роговицу; а единственное, чего хотелось — это лечь на землю и уснуть, как в детстве, подложив под щёку сложенные ладони. И всё же я потащил Саймона вдоль берега озера, почти не осознавая, что делаю.
— Вер-то-лёт, — раздалось у меня над ухом.
— Da, Saimon, — заговорил я, от ужаса и отчаяния переходя на родной русский язык, — vse, chto nam moglo by teper’ pomotch, eto grebannyj vertolet!
— Вертолёт, — вновь повторил Саймон, слегка заикаясь.
…Я даже не удивился, услышав его голос. Лишь поднял взгляд вверх и увидел, как чёрное облако красиво взметнулось спиралями в неожиданном завихрении, а в образовавшийся провал — на площадку, которую я только что убеждал покинуть, начал медленно — очень медленно — опускаться геликоптер. Широкая дверь, напоминающая ворота, съехала в сторону, и в проёме я увидел фигуру Карла Бредуна. Учёный магистр был одет в оранжевую форму спасателя и размахивал рукой, показывая, что помощь близка и беспокоиться больше не за что.
— Ошибка в расчётах! — донёсся до меня его крик. — Солёная вода!!! Соль! Она электропроводна!!! Соль просочилась в подземные реки! Они разогрели своим электролизом магму! Это видно со спутника!
Вертолет завис над землёй на высоте метра, и теперь Карл говорил жарко и торопливо:
— Я наблюдал за этим местом, потому что это мое детище, Дьюи! И фальшивое серное озеро, и Зов океана. Прости, что не сказал тебе раньше. Заказчик был против. Но как только я понял, что в моих расчетах произошла ошибка, то немедленно бросился сюда!
Из-за спины Карла на нас с любопытством смотрели парни с Орихуэлы.
— Оле, оле, — радостно кричали они, — асипка в расотах!
Земля на площадке в этот момент задрожала и раскололась надвое; при этом старикашка Петер, едва успев перепрыгнуть через трещину, чудом оказался, как и мы с Саймоном, на той половине, куда приземлился спасательный агрегат.
Когда опорные полозья вертолёта коснулись земли, орихуэльцы во главе с Карлом спрыгнули на землю. Они подхватили теряющего сознание Саймона, помогли взобраться Петеру, затащили меня, и через мгновение мы взмыли вверх, в чёрное удушающее облако, которое растаяло, как только мы поднялись выше.
Отсюда, с высоты птичьего полёта, открывался удивительно чистый утренний пейзаж. Если не обратить внимания на чернеющее жерло вулкана, можно было подумать, что всё по-прежнему светло и мирно там, внизу. Лишь четверо бегущих по дороге в сторону гавани Мечты внушали некоторое беспокойство: они потрясали в воздухе автоматами, без конца спотыкались, вновь поднимались и вновь бежали, пытаясь догнать джип-Дефендер, увозящий прочь их богатство.
В этот момент вулкан под нами звучно ухнул, и чёрное облако, закрывающее кратер, провалилось, тут же вновь поднявшись вверх — но теперь уже на сотни метров — широким огненным столбом лавы.
— Это ваши друзья? — Переведя дух, Карл указал на бегущих.
Я молчал, не зная, что сказать.
— Они с автоматами и они, кажется, преследуют вон тот джип. Местные разборки? — предположил ученый, и вновь не получив никакого ответа, ответил сам: — До гавани не так далеко. А там у них пришвартован корабль. Так что не переживай, они спасутся и без нас.
Я не переживал.
— Дьюи, — позвал меня Петер. И когда я услышал его негромкий, но чёткий, вновь без труда пробивающийся сквозь треск пропеллера голос, я уже понял, в чём дело… — Он хочет что-то сказать…
Бросившись к Саймону и растолкав склонившихся над ним местных парней, пребывавших в полной растерянности, как только дело касалось медицины и вида крови, я приблизился к нему, подсунув свою ладонь под его затылок и приподнимая его голову.
— Сайэм, ты слышишь меня?
Он открыл глаза — затуманившиеся и поблекшие.
— Лежи спокойно, — попросил я, — мы скоро будем на месте.
Я не знал, правда, на каком таком волшебном, всемогущем месте мы будем скоро, и какое волшебное место может теперь спасти его.
Саймон тем временем ухватился за мою руку, притягивая меня к себе и что-то шепча.
Я приблизил ухо к его губам и сквозь рёв двигателя услышал: «Они не виноваты».
— Что? — переспросил я, решив, что грохот сыграл со мной шутку.
— Они не виноваты, — прошептал Саймон с лёгким выдохом. И вновь: — Они не виноваты…
Затем он, казалось, попытался подняться, и я понял, что Саймон, осознав, что мы летим на вертолёте над его островом, хочет с ним попрощаться. Просунув ладонь ниже, под спину, и ощутив при этом горячее, липкое, пульсирующее пятно крови, я прижал его тело, вдруг ставшее очень лёгким, к своей груди, развернув Саймона так, чтобы он видел пейзаж, проплывающий под нами.
Придерживая его голову, я обнял его со спины, как когда-то он сам обнимал на маяке Рудольфа Лемстера, и терпеливо ждал теперь, чтобы корпус вертолёта развернулся так, чтобы были видны прибрежные рифы с маяком. Я понял, что и Саймон ищет маяк, ибо, как только серая, обшитая металлом башня появилась в поле нашего зрения, тело его внезапно напряглось, а левая рука, выпачканная кровью и всё это время безвольно свисавшая, поймала мою ладонь и сжала её до боли.
Маяк безмолвно качнулся под нами и уплыл в сторону.
Я вновь обнял Саймона и уложил его на расстеленные по полу куртки. Зрачки его были расширены и больше не смотрели. Они не смотрели потому, что увидели всё, что хотели на прощание увидеть. В какую-то секунду в мёртвых этих зрачках сверкнул солнечный лучик. Солнце тут же исчезло, но лучик в глазах Саймона остался. Я приблизился и вгляделся внимательней. И мне показалось, что в зрачках Саймона в тот момент, когда я наклонился над ним, отразился не я, а белая башня маяка — такая, какой она видится только со стороны океана — стоящая среди его волн на крутом скалистом рифе. Одинокая и сверкающая, как обелиск.

продолжение

❈ ═══════❖═══════ ❈

назад, на оглавление