ИЗ ДНЕВНИКА РУДИ ЛЕМСТЕРА: ЭТО ПАБЛО ЕГО УБИЛ!

012-puerto-book2-santiago-tiago

Итак, вы уже знаете, что в своем дневнике Руди Лемстер рассказывает, как однажды Пабло собрал в гостиной своих учеников и принялся рассуждать об искусстве и творческой личности в искусстве. Образцом творческой личности он называет молодого архитектора Тьяго Маркондеса, который спроектировал для него тот самый дом, где они все находятся.
А на следующий день Пабло Эс-Андрос решает наградить двоих своих учеников, Кристину и Дэнниса, особой медалью: «Drug free Marshal первой степени»: за успехи в творчестве и свободу от алкоголя и наркотиков.
Немой аутист Саймон в этот момент появляется в гостиной. И когда он видит медальки «Drug free Marshal» на груди Кристины и Дэнниса, он в ужасе и в панике убегает прочь.
На следующий день Саймон приходит на маяк, где Руди обустроил «place to hide». В руках у него какой-то мешочек из вылинявшей ткани, которую он протягивает своему другу Руди…

❈ ═══════❖═══════ ❈

…Это был полуразвалившийся кусок ткани, сшитый как кошелёк.
— Что это? — спросил я, решив, что в кошельке лежит очередная «порция» драгоценных камней из галереи. Я развернул ткань, и на пол посыпались три маленьких кружочка. Звонко ударившись о доски пола, они покатились в разные стороны. Но прежде, чем кружочки потеряли равновесие и упали на одну из своих сторон, я уже понял, что это.
— Ты выкрал у Пабло эти дурацкие медали Маршала?!! — воскликнул я, присев на корточки и поднимая одну из них.
Небольшой кружок был весь изъеден коррозией, будто Саймон опустил его в кислоту. Фальшивая позолота слезла, но на лицевой стороне можно было разглядеть нелепую, почти детскую надпись:
«Drug free Marshal первой степени».
— Сайэм, — прошептал я, поднимаясь, — это начинает переходить всякие границы. Ты знаешь, как это называется? Клептома…
Подойдя ко мне, Сайэм протянул руку к медали, перевернув диск обратной стороной.
— «TOBIAS», — прочитал я имя, выгравированное на его поверхности. — Тобиас?!! Но среди нас нет никакого Тобиаса!
Вновь бросившись на пол, я поднял две другие медали, прочитав на одной из них: «SILVIA».
«WOLFGANG», — написано было на другой.
— Саймон, — проговорил я, — эти медали принадлежали прежним ученикам Пабло, вот и вся загадка. Это объясняет, почему они такие старые. Что касается их ценности… Ты же не льстишь себя надеждой, что это настоящее золото?..
Поднявшись с колен и всё еще держа в руках кошелёк, из которого выпали находки Саймона, я проговорил:
— Мы порешим так: в ближайшее же время я верну в галерею твои прежние «находки», а эти медали ты отнесёшь туда, где их отыскал.
С этими словами я положил все три безделушки в тряпицу, в которую они были завернуты.
«SAN-TJAGO», — мелькнуло у меня перед глазами. Неизвестно почему, но тело мое покрылось гусиной кожей, и я передёрнулся от внезапно налетевшего озноба.
…Я развернул тряпку. Это был не кошелёк… это был голубоватый, вылинявший на солнце кусок материи… И тут я понял, что лежит в моих руках. Бейсболка. Старая, выцветшая, полуистлевшая бейсболка. «San-tjago» — вышито было на лицевой её части, прямо над сломанным в двух местах козырьком. Ткань, бывшая когда-то светло-голубой, была измазана кирпичного цвета жидкостью, которая оставила на поверхности бейсболки пятно чайного оттенка. Как ни боролось моё сознание с ужасной мыслью, но в голове, вопреки этой борьбе, возникало одно слово: «кровь». Это был кровавый след.
Какое-то время я всё же пытался устоять в хрупкой шлюпке своего спокойствия, выдавив из себя:
— А это где ты нашел?.. Наверное, в каких-нибудь складских помещениях? Саймон, это просто старая бейсболка того самого парня Тьяго Маркондеса, о котором рассказывал Пабло. Работая, он испачкал её краской и бросил на какую-нибудь дальнюю полку, вот и всё!
На этот раз шлюпка моего спокойствия качнулась, словно на штормовой волне: вчерашний рассказ Пабло говорил против этой успокоительной версии. «Последняя весточка пришла от Тьяго по почте, уже после его гибели, — сказал он тогда, в гостиной. — Это была фотография: молодой человек, почти пацан, на фоне собственного спортивного самолёта. (И тут тоже спортивный самолёт, — кольнуло мне в сердце.) …Одет он был в джинсы, тяжелые пыльные башмаки, простецкую майку-безрукавку; а на голове красовалась всё та же бейсболка с надписью «Сантьяго».
Так что к тому времени, как Тьяго Маркондес закончил работать у Пабло, бейсболка была на нём. И не кидал он её, измазанную тёмной охрой, ни на какие полки.
Для того, чтобы не впасть в окончательную панику, я прошептал: «У Тьяго Маркондеса могло быть несколько таких бейсболок!». Ужаснувшись тому, что я, подобно страусу, спрятавшему голову в песок, закрываю глаза на очевидное ради своего спокойствия, я воскликнул:
— Покажи мне немедленно, где ты её отыскал!
Саймон, казалось, только и ждал этого. Вместе мы спустились вниз и, бросившись в кристальную океанскую воду, направились к берегу.
Я сразу понял, куда ведёт меня Саймон — мы шли кратчайшим путём в северо-восточную часть острова, к вулкану.
— Если это в галерее, я не пойду туда, когда там нет Пабло! — малодушно запротестовал я.
Но Сайэм решительно шёл, будто не слыша моих возражений, и мне не оставалось ничего иного, как молча следовать за ним.
Скинув с себя штаны и майку, мы двинулись к подножию вулкана, а затем проделали ставший уже привычным путь в марево золотого серного облака, которое ничуть не развеялось от поднявшегося вдруг ветра и начавшего моросить дождя. Поравнявшись со входом в сокровищницу, Саймон прошёл мимо грота, направившись дальше вдоль озера, теперь уже безо всякой путеводной тропинки.
Самым ужасным было то, что здесь, в центре кратера, куда мы медленно брели то и дело оступаясь на еле видимых в жёлтом тумане камнях, в самом деле пахло серой, и я начал опасаться, что Магда Лемстер была недостаточно верно осведомлена Петером о том, что собой представляет вулкан острова Салем Андрос. Всё озеро, которое мы огибали с левой стороны, прямо-таки бурлило, выделяя желтоватый туман.
Больше всего я боялся отравиться парами, наползавшими на берег, вдоль которого мы шли. Ядовитые пары эти поднимались почти до пояса и, казалось, уже проникли в мои легкие.
Саймон шёл, не закрывая лица, дыша свободно и на удивление легко. Угнетённый своими мыслями и страхами, я послушно следовал за ним, перепрыгивая с одного острого камня на другой, стараясь, нечаянно споткнувшись, не упасть в бурлящую жёлтую воду.
Странный гул раздавался здесь, а вода в этой части озера просто таки кипела: не пузырилась от испарений серного газа, а именно кипела, испуская жар стоящего на огне котла.
Перед тем, как увидеть то, что предстало моему взору через мгновение, я успел подумать: «Как я мог называть этот мертвецкий, жуткий, нечеловеческий пейзаж янтарным?!!»
Затем все мысли оборвались. Они оборвались после того, как я понял, куда привёл меня Саймон. Прямо перед нами, у самого берега, на острых ядовито-желтых камнях лежало то, что осталось от Тьяго Маркондеса: желтые кости скелета, покрытые в некоторых местах тканью. Мой взгляд начал медленно блуждать, словно я погрузился в ночной кошмар. Передо мной проплывали: джинсовая ткань на тонких костях ног (ступни были обуты в большие кожаные ботинки, а от правого отклеилась подошва); грудная клетка с кое-где проступавшими костями рёбер, обтянутая выцветшей, когда-то розовой тканью футболки, которая теперь была похожа на лопнувший и потерпевший крушение дирижабль… И ботинки, и ткань майки были покрыты желтыми кристалликами серы. Переборов ужас и подойдя ближе, я заметил, что череп Тьяго Маркондеса был проломлен в области затылка, а нижняя челюсть съехала в сторону, образовав нелепый клоунский оскал. «Когда он упал на камни, оглушенный каким-то тяжелым предметом, то свернул себе набок лицо» — пришла в голову дурацкая догадка.
Постояв над тем, что осталось от архитектора, нанятого Пабло, Саймон двинулся дальше вдоль берега мёртвого озера, и я вновь безвольно последовал за ним, догадываясь, что самый страшный кошмар моей жизни ещё не закончился.
В пятидесяти метрах от тела, сквозь густой желтый туман я разглядел нечто, похожее на свалку — не то мешки с мусором, не то… Всё стало ясно, когда мы приблизились. Ещё несколько останков лежали у кромки кипящего берега. «Вот какие они, скелеты Третьего рейха», — подумалось мне. От подступившего ужаса я уже готов был закричать и броситься прочь, не разбирая пути, когда слабый лучик блеснул среди полуистлевшей одежды, полоснув мне по глазам.
Это была ещё одна медаль маршала.
Присев на корточки и осторожно прикоснувшись к металлическому, изъеденному коррозией кружочку, я подцепил его за край, перевернув обратной стороной.
«BETTINA», — выгравировано было на ещё не успевшей потускнеть поверхности.
— Тобиас, Сильвия, Вольфганг, Беттина, — хриплым шёпотом просипел я, невольно для себя продолжив этот чудовищный список: — Кристина, Дэннис… Кто ещё получит этот «пропуск в свободу»?!! Кому ещё выдадут права на пилотирование самолёта?..
И от догадки, возникшей в моём сознании, мне стало невыразимо смешно.
— Какая разница, — захохотал я в полный голос, — разбиться на спортивном аэроплане, утонув в океане, или получить камнем по затылку! По-моему, гораздо страшнее утонуть в океане!!!» — и я продолжал хохотать, не в силах теперь остановиться.
Затем, устав смеяться и задыхаясь, я сполз на камни возле груды останков. Саймон, молча наблюдал за мной — как верный пёс, ловящий каждое движение хозяина. И когда я бросился прочь вдоль озера к тропинке, ведущей к подъёму на гребень вулкана, он поспешил за мной.
Одолев гребень и скатившись вниз к подножию горы, я оделся и побежал по дороге, ведущей к развилке перед лесом. У самой развилки Саймон, не отстававший во время моего безумного и бездумного бега, ухватил меня за рукав и потянул в сторону тропинки, ведущей к маяку.
— Надо бежать с этого острова, — услышал я фразу, сказанную (Саймоном? мною?) на маяке.
И вновь я понял, что слова эти произнёс не Саймон, а я.
— Нет, — прохрипел я, обращаясь к Саймону, — я не удеру, пока не пойму, что здесь происходит! Ведь если прежние ученики Пабло не живут сейчас на континенте и не живут вообще, покоясь в выгребной яме, это значит, что нам всем грозит опасность! Не только тебе или мне, но и Паулю, Крисси… Крисси говорила, что прежние его ученики процветают, рисуя свои картины! Она ничего не знает!.. Ничего не знает или скрывает страшную тайну? Я должен выяснить, кто здесь жертва, а кто — хладнокровный убийца!
С этими словами я вырвал свой рукав из ладони Саймона и бросился по дороге через лес, к дому.
Саймон застыл на мгновение, не ожидая сопротивления, а затем побежал вслед за мной — на этот раз нерешительно, отставая всё больше и больше… Продолжение

вернуться на «герои и события», ТЬЯГО МАРКОНДЕС

❈ ═══════❖═══════ ❈